Хирург на моё (не) счастье - Марта Вебер

ситуациях. — я сейчас пойду и сдам кровь на анализ. Увижу, что ты подмешала мне что-то куда-то — проблемы будешь иметь не только на работе, но и уголовные. Потому что это преступление, Алёна.

— Что? — Её нижняя губа тут же задрожала, но я перевёл взгляд на её глаза, а там была такая чернота и пустота, что мне было даже страшно. Как я мог не замечать этого? Почему поддался на уговоры? Да эта девушка была дьяволом во плоти! — Своим недоверием ты меня очень обижаешь.

На этот раз я считал манипуляцию, сознание начало более-менее приходить в норму.

— Вот именно, доверия к тебе никакого. Быстрее одевайся и выметайся отсюда. И чтобы не по рабочим вопросам ко мне больше не подходила и на метр.

Агрессивно застегнув свой халат, Алёна наконец покинула мой кабинет, а я закрылся изнутри, сел за стол, и закрыл лицо ладонями.

Мне нужно было понять, что только что произошло? Я же не мог переспать с Алёной, и не запомнить этого?

Пытаясь восстановить хронологию событий, всё, что приходило мне в голову, это: злосчастный кофе, который я пил, а потом провал. И вот, я уже сижу на диване, а на мне голая девица.

Я перевёл взгляд на стол, где по моему мнению должен был остаться стоять стаканчик с кофе, но на столе ничего не было.

Плохо. Очень плохо. А если это узнает Вера — фатально плохо.

Почему-то я был уверен, что она мне подобного не простит. А я не собирался разлучаться с этой девушкой. У меня впервые появилось чувство, будто я нашёл ту самую, родственную душу.

Я позвонил Вере, но её телефон не отвечал. Всё ещё на операции?

Приведя себя в порядок, и выскочив из кабинета, я начал спускаться вниз в процедурную. Я не шутил, когда говорил, что возьму кровь на анализ. Так как до этого провалами в памяти я не страдал, объяснение у меня для всей ситуации было лишь одно: Алёна что-то подмешала мне в кофе. И, если это было так, то по идее анализ должен был найти хотя бы остатки веществ в моей крови.

По пути я встретил несколько коллег, спрашивал их про Веру, но все они отвечали, что не видели девушку, поэтому я сделал вывод, что она была всё ещё занята в операционной.

Не теряя времени, я сдал анализ крови, попросив, как только появится результат, выслать мне его на почту.

Мне не давал покоя вопрос: кто же заходил в кабинет? Потому что, кто бы это ни был, мне надо было найти этого человека, и попросить молчать. Слухи в больницах расползались просто со скоростью света.

Поэтому я подошёл к охранникам и попросил проиграть записи с камер видеонаблюдения, установленных в коридоре у моего кабинета.

Когда я увидел, кто это был, то у меня внутри всё словно заледенело. Неприятное чувство начало сосать под ложечкой, мешая думать.

Это была сама Вера. Она открыла дверь, и увидела меня с Алёной. А я не мог никак это оправдать, потому что … а что тут было сказать?

Новые попытки дозвониться до неё или дописаться — так же не заканчивались ничем. И это неудивительно. Она не хотела со мной разговаривать. Я её понимал, но, как сейчас было всё исправить?

Единственной надеждой было заставить её поговорить со мной лично, и убедить, что мне что-то подсыпали или подлили.

Звонок главврача прервал мои метания по клинике. Я не мог не ответить, хотя всё, что мне сейчас хотелось, это как-то исправить ту ситуацию, в которой я оказался.

— Да, Роберт Оганесович, я слушаю.

— Артём Русланович, как у вас там дела? То, что Белова на больничный уходит сильно подкосит работу отделения?

— Как на больничный? Когда? Она мне ничего не говорила…

— В обход вас, получается, мне позвонила? Поговорите с ней, скажите, что так не делается. Звонила мне часа два назад, сказала, что заболела и в Москву возвращается.

У меня всё упало внутри. Я понимал, что Вера сбежала обратно в столицу, а я не мог бросить клинику, пациентов, тем более, когда один из хирургов уехал, и потребуются замены.

Она ведь наверняка просчитала и это, когда уезжала…

С небольшой надеждой я всё же добежал до гостиницы, но только лишь для того, чтобы уткнуться в запертую дверь, и абсолютной тишиной за ней.

На ресепшене подтвердили, что Вера съехала. Мы разминулись с ней в час.

Звонки и сообщения не помогали. Теперь телефон Веры вообще не подавал признаков жизни, похоже, она была уже в самолете.

А я не привык сидеть сложа руки, так что решил действовать напролом.

Похоже, всё-таки пришло время знакомства с родителями.

48 глава. Это что ещё за сюрпризы?

Вера

Наверное, права была мама, когда говорила, что все болезни от нервов. Или это была просто психосоматика в действии, но, к вечеру того же дня у меня действительно поднялась температура.

Когда показания термометра перевалили за тридцать девять, пришлось выпить жаропонижающее, и меня потянуло в сон.

На самом деле, это состояние было лучше, чем то, в котором я находилась. Приятное забвение, когда ничего не чувствовалось, просто была слабость и хотелось спать.

Очнулась вся сырая в своей кровати на следующее утро, на моей груди дрых кот Василий, который видимо, и правда, как настоящий представитель своего рода, ложился на больное место. В моём случае, очевидно, это было разбитое сердце.

Я еле заставила себя подняться. Ноги не держали, но нужно было умыться и доползти до ближайшей поликлиники, чтобы мне выписали официальный больничный. В сторону телефона я даже не смотрела, боясь не выдержать, поддаться секундной слабости и достать из черного списка мужчину, который теперь был в моём доме персоной нон грата.

Вася, наверное, боясь, что я снова уйду и пропаду на пару недель, всюду таскался за мной, а когда я выходила из квартиры, орал как угорелый.

Больничный мне открыли без каких-либо вопросов, с учётом того, что даже на приёме у меня всё ещё была температура под тридцать восемь. Оперировать в таком состоянии я бы не то, чтобы не смогла, но и это было опасно, в первую очередь для пациентов.

А жаль, потому что работа, на самом деле, лучше всего отвлекала меня от любых проблем в жизни.

Ещё когда я только подходила к дому, мне показалось, что в моих окнах горел свет.

Я попыталась вспомнить, не оставила ли я свет, когда