Человек государев 4 - Александр Горбов

это негасимые свечи. Три огонька, пылающие чистым пламенем. И ты используешь силу из внутреннего резерва как линзу, чтобы направить их свет на колдуна. Представил? Тогда попробуем.

Резко вернув мне управление, Захребетник толкнул меня изнутри.

«Вытяни руку».

Следующий час он учил меня «делать свет». Ругался, отвешивал мне мысленные подзатыльники за непонятливость и скрипел зубами. Наставником он оказался требовательным и слегка раздражительным. Но в конце концов я понял, чего именно он от меня добивается, и выполнил упражнение. С моей ладони сорвался луч ослепительного света. Всего на пару мгновений, но Захребетник остался доволен.

«Сойдёт для первого раза. Господину колдуну и этого будет достаточно. Уверен, он оценит наш сюрприз».

— Осталось его найти.

«Найдём, не сомневайся. А теперь пойдём пообедаем. На сытый желудок и думается лучше».

* * *

Я спустился на первый этаж, собираясь пойти в ресторацию. Но за стойкой увидел Марью — глаза у девушки покраснели, будто она недавно плакала. И она опять была без очков, подслеповато щурясь. Захребетник перехватил управление и лёгкой походкой двинулся к ней.

— Сударыня, — он дружески улыбнулся, — что-то случилось? Вас кто-то обидел?

— Нет-нет, что вы. — Она помотала головой и шмыгнула носом. — У меня всё хорошо.

— Вы уверены? Я с лёгкостью могу помочь вам.

— Да как же вы поможете, — она горестно вздохнула, — когда мне очки не идут?

— Кто вам сказал такую глупость?

— Иван Васильевич.

— Это ещё что за гусь?

— Он не гусь, ваше благородие. А студент, аж в самой Москве учился! Уж он-то в столичной моде понимает. И знаете, что сказал? Что девушкам очки носить — моветон!

Девушка снова шмыгнула носом.

— Милая Марья, — Захребетник вытащил платок и протянул ей, — могу вас заверить: дамы в Москве не стесняются носить очки, и никто не говорит им подобных бестактных глупостей. Если бы вы видели салоны дамских очков в самом центре столицы, то сразу бы поняли, что ваш студент ничего не понимает в моде. И перестали бы водиться с этим глупым молодым человеком.

— А я и не вожусь с ним, — девушка просветлела лицом от услышанного. — Он сам сюда пришёл. Хотел что-то Петру Ивановичу сказать, но тот занят был. Глянул недовольно, как постояльцы обедать идут, губы скривил, мне про очки сказал и ушёл.

Захребетник тут же встал в стойку.

— Значит, перед самым обедом? Когда все в ресторацию пошли? Очень интересно. А фамилия у этого студента какая?

— Тряпичкин. Он осенью, как его тётка померла, в город вернулся из Москвы. Наследство получил, но обратно не поехал. Говорил, что надоела столичная жизнь, хочет в родном городе жить.

— Спасибо, милая Марья, вы мне очень помогли.

Захребетник пошёл в ресторацию, на ходу вернул мне управление и задумчиво хмыкнул у меня в голове.

«Осенью, значит, приехал. Как раз подходит нам по времени. И в гостинице появился как раз перед пляской. Интересно, да?»

«А почему его в списке не было?»

«Хороший вопрос. Вот и задай его нашему дорогому Бобчинскому».

Уездный исправник сидел за столиком в ресторации и увлечённо поглощал щи из огромной тарелки.

— И снова здравствуйте, Пётр Иванович. — Я подсел к нему, решив совместить обед с разговором. — Приятного аппетита!

— Ммм… Спасибо, Михаил Дмитриевич! Тоже пообедать решили? Очень рекомендую суточные щи. Я специально сюда прихожу, чтобы их откушать. Уж больно они тут хороши!

— Так и сделаю. А скажите, Пётр Иванович, вам знаком некто Тряпичкин?

— Иван? Конечно, знаком. — Бобчинский отложил ложку. — В Москве учился, но на третьем курсе отчислили за какие-то грешки. А тут тётка его, Елена Фёдоровна, померла, земля ей пухом. Вот он и приехал: особняк по завещанию получил и капиталец кой-какой.

— А почему вы его в списке не указали?

— Так ведь он не приезжий, — искренне удивился Бобчинский, — а тутошний.

Захребетник мысленно закатил глаза.

«Тутошний! Ага, как шелкопряд».

«Какой шелкопряд?»

«Тутовый. Ай, не отвлекайся, это игра слов. Давай обедай и проведаем этого Тряпичкина. Чувствую, он именно тот, кто нам нужен».

Я заказал щей, как советовал исправник, бефстроганов с картофелем и ватрушку на десерт. И пока мне всё это несли, расспрашивал Бобчинского о «тутовом» студенте.

— Простите, Михаил Дмитриевич, я что-то запутался. Вы думаете, что Иван Тряпичкин знает, кто колдун? — Бобчинский заёрзал на стуле.

— Я думаю, что это он и есть.

— Да не может быть! — Исправник всплеснул руками. — Он же совершеннейше безобидный человек. Никогда бы на него не подумал! Может, вы ошибаетесь?

— Увидим, Пётр Иванович, увидим. Сейчас пообедаем и поедем смотреть.

* * *

Особнячок Тряпичкина когда-то знавал лучшие времена. Но сейчас он выглядел запущенным и обшарпанным. Побелка на колоннах у парадного входа облупилась, а ступени едва почищены от снега. Но внутри точно кто-то был — из трубы на крыше поднимался дымок, а на втором этаже в одном из окон я заметил мелькнувший силуэт.

— Оставайтесь здесь, — приказал я Бобчинскому.

— Но я могу…

— Не можете. Против колдуна вы будете мне только обузой. Но если хотите быть полезным, вызовите Землянику. Он понадобится, чтобы оформить всё по закону. Принцесса, за мной!

Мы с собакой перешли улицу, поднялись по ступеням, и я постучал тяжёлым медным молотком. Через минуту-другую за дверью послышались шаркающие шаги, и нам открыл старый слуга. Глаза у него были пустые и ничего не выражающие, точно такие же, как у того почтальона.

— К Ивану Васильевичу.

Слуга поднял на меня безразличный взгляд.

— Не принимают они-с, — прошамкал он, едва ворочая языком. — Не велели беспокоить.

— По важному делу, — вылез Захребетник и нажал голосом так, что слуга вздрогнул и на лице проступила осмысленность. — Будь любезен, доложи.

— Д-да, ваша светлость. П-проходите.

Слуга впустил меня в прихожую, повесил мою доху на вешалку и провёл в гостиную. Следовавшую за мной Принцессу он словно не замечал, а собака вела себя тихо и старалась держаться за мной.

— Обождите, ваша светлость, я д-доложу Ивану Васильевичу.

Шаркая ногами, он вышел, и мы с Захребетником огляделись.

«Чувствуешь? Тут всё тёмной магией провоняло. В таком доме я бы никому не советовал жить. Проще сжечь и построить заново».

Он на мгновение перехватил управление и указал Принцессе на место между шкафом и стеной.

— Сядь там,