Человек государев 4 - Александр Горбов

К моему удивлению, она послушалась его беспрекословно. Села где сказано и застыла неподвижно.

«Теперь с тобой, — продолжил Захребетник. — Тебе, Миша, надо расти и набираться боевого опыта. Тем более тут у нас проблема, прямо связанная с твоей службой».

«Это ты к чему?»

«К тому, что с ней тебе придётся разбираться самостоятельно, без моей помощи».

«Ты меня бросаешь, что ли?»

«Не бросаю, а даю проявить себя без моей помощи. Неопытный колдун вполне тебе по силам. Тем более что я дал против него средство».

«А ты будешь наблюдать за представлением?»

«Точно! — Захребетник заржал. — Как в цирке. Должны же быть у меня развлечения?»

«Ну, спасибо тебе».

«Не дрейфь, ты справишься».

Нашу увлекательную беседу прервал стук распахнувшейся двери, и в комнату вошёл хозяин особняка.

Глава 20

Проклятый старый том

Тряпичкин оказался худощавым молодым человеком, примерно моего возраста. Вот только выглядел он не слишком представительно. Постоянно горбился, смотрел из-под бровей и двигался, словно кукла на шарнирах. Черты лица у него были острые, а кожа болезненно-бледная. Сальные тёмные волосы падали ему на глаза с чёрной радужкой и покрасневшими белками. И никаких дополнительных проверок не требовалось, чтобы понять, что колдун именно он. Запах чёрной магии от него шибал в нос даже на расстоянии.

— Что вам угодно?

Он остановился напротив и уставился на меня тяжёлым сверлящим взглядом.

«Ну, Миша, давай. Оружие у тебя есть, союзник тоже. Действуй-злодействуй!»

Захребетник мысленно потёр ладони, хихикнул и исчез из моей головы, оставляя в одиночку разбираться с колдуном.

— По какому праву вы врываетесь в мой дом, сударь? Без приглашения, в такой наглой манере?

Взгляд Тряпичкина с каждой секундой становился всё подозрительней и злей. Длинные, похожие на ноги паука пальцы нервно двигались, а вокруг головы сгущалась призрачная чёрная дымка. Нет, сейчас, когда он на взводе, нельзя с ним устраивать магическую дуэль. Я встал и учтиво поклонился.

— Добрый день, Иван Васильевич! — решил я немного сбить его с толку. — Прошу простить за внезапное вторжение. Но я не мог не зайти к вам, раз уж судьба занесла меня в этот городишко.

— Ч-что вы имеете в виду?

Его слегка перекосило, и он раздражённо дёрнул себя за мочку уха.

— Разве я мог не нанести визит вежливости одному из немногих в этих краях образованному человеку? Да к тому же получившему блестящее образование в столице!

— Ммм…

Судя по виду, колдун опешил и растерялся. Если минуту назад он собирался меня вышвырнуть, то теперь не понимал, что делать.

— Д-да, — Тряпичкин кивнул, — я п-получил, если можно так сказать.

— Не скромничайте, Иван Васильевич! Если уж до меня, приезжего, дошли разговоры о вашем уме и образовании.

— Р-разговоры? — Он напрягся и опять уставился на меня с подозрением. — Кто обо мне разговаривает?

— Да все вокруг! Сегодня Марья, девушка из гостиницы, мне все уши про вас прожужжала. Какой вы образованный и умный человек.

Тряпичкин скривился.

— Ах, Марья. Ну да, эта может. С малых лет по мне сохнет, дурочка.

— А слышали бы вы, как о вас отзывается Пётр Иванович!

— Который? Бобчинский или Добчинский?

— Оба! Буквально превозносят вас до небес. Говорят, какой человек! Какой человек! Человечище! Не остался в столице, а вернулся в родной город.

Я угадал верно. Студент-недоучка, став тёмным колдуном, обладал болезненным самомнением и жаждал признания. От моих слов его повело, будто от стакана крепкой выпивки. Глаза заблестели, он гордо вздёрнул голову и выпятил грудь.

— Да-с, вернулся. Думаете, университет — храм науки? Как бы не так! То же захолустное училище, единственно студенты в мундирах щеголяют. Профессора — ну вылитые уездные смотрители: те же сплетни, та же картёжная игра по углам, но вместо в «дурака» — преферанс на интерес. Тьфу! Хотя меня уважали, я вам скажу. Бывало, профессор Мейер читает лекцию по римскому праву, а я только рукой махну: «Э, полноте, Фёдор Иванович, не до пандектов сегодня!» И уезжаю в ресторацию. Приеду, а меня всё общество встречает. Дамы так и вьются, так и вьются! Одна графиня, помню, писала мне записочки с фиалками. А ректор, бывало, встретит в коридоре и говорит: «Тряпичкин, голубчик, может, вам не так прилежно учиться? А то у нас скоро похвальные грамоты закончатся».

Мне оставалось лишь кивать и поддакивать. Тряпичкин же распалялся всё больше и больше.

— Что та столица? Та же деревня, только вывески другие. Что в ней хорошего? Те же чиновники, те же взяточники. Идёшь по Тверской, кругом фонари, магазины, бабы в шляпках… а на душе пусто. Я как это понял, так сразу и решил: брошу всё к чёрту! Мне один важный генерал, знакомец мой, прямо сказал: «Тряпичкин, дружище, говорят, вы в провинцию собираетесь? Ох и завидую я вам! Там и женщины натуральнее, и выпивка крепче, и начальство добрее. А здесь мы все как в тюрьме сидим».

— Говорят, — я сделал серьёзное лицо, стараясь не показывать улыбку, — вы от больших чинов в столице отказались?

— Отказался. — Тряпичкин ещё больше надулся и топнул ногой. — Мне даже департаментом управлять предлагали! Многие из генералов находились охотники и брались, но подойдут, бывало, — нет, мудрено. Вроде и легко на вид, а рассмотришь — просто чёрт возьми! После видят, нечего делать, — ко мне. И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… Можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! Каково положение? — я спрашиваю.

— Как же я рад с вами познакомиться, Иван Васильевич. С таким замечательным человеком.

Даже Захребетник не выдержал и фыркнул, глядя, как Тряпичкин едва не лопается от довольства.

— Но, признаюсь, у меня была ещё одна причина искать встречи с вами.

— Да-да? Желаете получить мой совет? Что же, я легко дам его вам, мне ничего не стоит.

— Дело в том, что по всем признакам в городе появился тёмный колдун.

— Вот как? — Тряпичкин удивлённо моргнул. — Может быть, ведьма?

— Нет, именно колдун. Причём, как я успел выяснить, очень могущественный.

Тряпичкин облизал губы.

— Может быть, может быть. И что же, вы хотите найти его?

— Думаю, мне не стоит этого делать. Скорее, я бы хотел договориться с ним.

— Договориться? И о чём же?

— Он расскажет мне, кто