Млечный Путь, 21 век, номер 1(54), 2026 - Песах Амнуэль

- Ты поэтому взяла сто процентов вперёд? - ухмыльнулся он.

- Именно, - Лейла скользнула взглядом по приборам и добавила: - И не жалею ни секунды.

Она чуть повернула голову, и в её голосе появился сухой интерес:

- Хотя, если вспомнить, на лунном аукционе вторая пластинка - с "Пионера-11" - ушла за сумму с неприличным числом нулей. После этого десятого "Пионера" не искал только ленивый.

Лиам чуть понизил голос, но не выключил запись:

- У меня есть зацепка.

- Надеюсь, не из раздела "мне приснилось", - фыркнул Коул, не отрываясь от монитора.

- Всё серьёзно, - Лиам посмотрел в объектив и улыбнулся своей фирменной "я всё знаю, но вам пока не скажу" улыбкой. - Подробности позже. А пока - немного истории, - он чуть отодвинулся, и в воздухе появилась проекция золотистой пластины - стандартный визуальный пакет, который он подгрузил в систему ещё на Земле.

- Это пластинка "Пионера", - начал он, глядя в камеру. - Материал - анодированный алюминий. На нём - силуэты мужчины и женщины, карта положения Солнца относительно четырнадцати пульсаров и центра Галактики, схема нашей системы и траектория полёта зонда. Сообщение в духе: "Вот мы. Вот где мы. Вот куда мы летим".

Изображение сменилось крупным планом гравировки с пульсарами.

- Красиво, правда? Но в своё время её критиковали. Слишком антропоцентрично: мы показываем себя такими, какими привыкли видеть, в наших мерах и пропорциях, в логике, понятной именно нам. Для кого-то это будет просто набор случайных царапин. И через тысячелетия попавшая в руки чужой цивилизации табличка может оказаться просто странным артефактом, смысл которого неизвестен. Некоторые учёные до сих пор спорят: может, стоило отправить универсальные алгоритмы или чистую математику? Но лично я не вижу в этом смысла. Даже если таблички попадут в руки инопланетян и их расшифруют, ответа мы, скорее всего, не дождёмся, - он на секунду замолчал. - Наверное, это неизбежно. Всё, что мы создаём, однажды забудут или поймут неправильно.

В этот момент в объектив попала Лейла, она бросила взгляд на камеру и усмехнулась:

- В любом случае, сама табличка - это символ желания быть понятым. Даже если её не поймут. И это уже достойно. Хоть и глупо.

Перед глазами Лиама на мгновение промелькнули реплики зрителей: "+100 к философии", "Красотка", "А не боитесь, что поймут?". Где-то между смайликами пролетело "Лейла жжёт" и "Коула в кадр!", а рядом уже спорили о том, что лучше отправить в космос - википедию или кота. Он скользнул взглядом по этим строкам, едва заметно усмехнулся и обернулся вслед Лейле:

- Спасибо за поддержку, капитан. Вы делаете мне рейтинги.

Корабль упрямо карабкался из гравитационного колодца, под его брюхом крошечная голубая планета медленно уплывала во тьму. Она уже не занимала всё поле зрения, как в начале подъёма, и теперь была лишь сияющим диском, окружённым тонким ореолом атмосферы. С каждой секундой ускорения этот диск становился всё меньше, пока не начал походить на драгоценный камень, подвешенный в чёрной пустоте. За этим в режиме онлайн наблюдало двадцать миллионов человек.

Лиам сидел во втором ряду рубки, развернув к себе интерфейсный блок, и вёл прямой эфир. Его задача была банальна: подвести аудиторию к мысли, что пластинка бесполезна, и её надо вернуть в музей. Лейла же мешала этому со всей искренностью энтузиаста. Лицо стримера освещал мягкий свет проекционной рамки, на которой бежали строки чата и один за другим мелькали донаты. В результате Лиам решил сменить тему.

- "Звёзды на ощупь" всё ещё в эфире, - сказал он, переключая трансляцию на вид с хвостовой камеры. - Мы выходим на рабочую орбиту. За моей спиной - планета, которую вы, возможно, никогда не покидали, но с этого ракурса она кажется хрупкой и одинокой. А сейчас я вам покажу что-то интересное.

Он вывел на экран изображение с бортовой камеры: тёмно-багровая точка вдалеке мерцала в холодном свете Солнца.

- Вот он - Марс. Да, с этого расстояния он кажется просто яркой искрой, но под этим светом - целый мир со своими пыльными бурями, каньонами глубже Гранд-Каньона и горами выше Эвереста. Там когда-то текли реки, и, возможно, жизнь заглядывала в их воды.

Камера сместилась, улавливая бледную искру.

- А вот Сатурн. Его колец вы не увидите - мы на таком участке орбиты, что они повернуты к нам ребром. Эти гигантские структуры толщиной примерно в километр становятся почти невидимыми, когда смотришь на них под таким углом. Но каждая из этих линий - миллиарды частиц льда и камня, вращающихся в танце, которому сотни миллионов лет. А ещё на северном полюсе у него есть странная штука - идеальный шестиугольник из облаков, Гексагон. Мы его, конечно, отсюда не разглядим, но поверьте - он там, и планетологи до сих пор спорят, почему он такой ровный.

Лиам вернул кадр на общий план, где в бархатной черноте мерцали сотни звёзд.

- Всё это - наш задний двор. А мы сегодня собираемся выйти за калитку. После прыжка сильно вырастет задержка сигнала, так что мы скоро прервём стрим.

Чат сразу загудел: "А как это вообще работает?", "Правда, что можно застрять?", "Корабль не разваливается?"

Лиам хмыкнул и повернулся к экипажу:

- Ну что, просветите моих подписчиков?

Лейла даже не подняла головы:

- Когда включается прыжковый двигатель, "Астролябия" буквально распадается на набор вероятностей. В суперпозиции мы оказываемся сразу во всех точках. А потом при помощи якоря мы выбираем ту, где остаёмся.

- То есть, включив двигатель, мы как бы окажемся сразу везде? - уточнил Лиам, чуть приподняв бровь.

- Не везде, - поправила Ишана, склонившись над пультом. - Просто во множестве возможных положений.

- Кот Шрёдингера, только размером с корабль? - не удержался Лиам.

Лейла фыркнула:

- Только кот в коробке, а у нас коробка - вся Вселенная.

Чат захлебнулся от смеха: "Мурчик в гиперпрыжке!", "Всем привет из коробки!"

- Объяснение звучит сложно, - сказал Лиам в камеру, - но на практике это выглядит как мгновенное перемещение. Главное - доверять команде.

Он улыбнулся своей фирменной улыбкой:

- Подписывайтесь на канал "Звёзды на ощупь", ставьте лайки, отправляйте донаты. Звёзды ближе, чем вы думаете.

Чат взорвался комментариями и эмодзи ракет. Лиам прервал трансляцию.

Ещё секунду в студийной тишине рубки стоял едва слышный гул систем. Лиам снял гарнитуру, протянул руки, разминая пальцы, и поднялся из кресла. На экране уже не