Помощница для Генерального - Мария Русланова

Мне становится страшно, когда я вижу его искаженное ненавистью лицо.

В пару шагов он оказывается рядом с нами и в следующую секунду все вокруг смешивается в одну ужасную какофонию. Истошный вопль, хруст ломающегося носа, грохот разлетающихся во все стороны горшков и на фоне всего этого возгласы гостей, вспышки фотокамер и женский крик — мои цветы!

Два уже знакомых мне бугая влетают в салон, хватают Сергея за руки и оттаскивают от прокурора. Справиться с ними в одиночку нелегко, но на помощь прибегает Саша. Я вижу, как стремительно бледнеет его лицо при виде происходящего и тут мне становится совсем нехорошо.

— Сергей! А ну отпустите его!

Саша вырывает Сергея из рук этих бугаев, и сам еле уворачивается от взмаха тяжелого кулака.

— Я же говорил тебе! Я просил — не трогать ее! Я же тебе ясно дал знать, что эту девушку трогать нельзя.

Генеральный прокурор сплевывает кровь и во мне все холодеет, когда я вижу холодный блеск в его глазах.

— Щенок, а ты много о себе возомнил, как я погляжу. Не тебе указывать кого мне трогать, а кого нет.

Сергей снова пытается сделать рывок, но Саша хватает его руки сзади мертвой хваткой и не дает сделать даже шаг.

— Её. Трогать. Нельзя. Эта девушка — моя невеста. Тебе что, девок не хватает? Мало тебе на дачу привозят? Тебе Соня зачем понадобилась?

Мне становится дурно, потому что все эти слова Сергей произносит во внезапно воцарившейся тишине, под прицелом камер репортеров и телефонов простых зевак.

Теперь эти записи будут гулять по всем социальным сетям и чатам. И событие, которое должно было стать триумфом для Сергея, может превратиться в наш общий кошмар. С ужасом понимаю, что я сама во всем виновата. Не будь я так наивна, то давно бы уже рассказала обо всем Сергею.

Прокурор прикрывает нос салфеткой и отряхивает с одежды землю. Хладнокровно игнорирует слова Сергя и с самой благодушной улыбкой, но все же морщась от боли, обращается к свидетелям своего позора.

— Господа, ну что вы, это просто недоразумение. Не стоит обращать внимание на такие глупости.

Я вижу беглый взгляд, который он бросает на своих верзил и понимаю, что все телефоны и камеры пройдут их проверку. Только как не проверяй, а записи все равно просочатся за стены Империи.

Сергей обхватывает меня за плечи и молча выводит сквозь толпу зевак. Прячусь за лацканом его пиджака, но уже на выходе неосторожно поднимаю голову и сталкиваюсь с прищуренными глазами, которые прицелом снайперской винтовки направлены прямо на меня.

Рита стоит в стороне от толпы и клянусь ее взгляд сжег бы меня сейчас дотла, будь это возможно.

— Сереж, все же успокоятся? Все будет хорошо?

И что-то внутри меня тихонько умирает, когда в ответ на свой вопрос я получаю оглушающее молчание.

27. Сонечка

Просыпаюсь как от толчка и вскакиваю в постели. Одеяло рядом откинуто в сторону, а на кресле грудой брошена одежда Сергея.

Прислушиваюсь, и хотя в квартире тихо, я точно знаю, что он здесь. Только почему-то снова не рядом со мной.

Спрыгиваю с постели и бесшумно выскальзываю из спальни. Искать долго не приходится, сразу вижу приглушенный свет, который выбивается из-под двери рабочего кабинета Сергея.

Как и все последние ночи, он сидит там один и о чём-то думает. Но сегодня я не буду лежать в постели и ждать, когда он вернётся и заснёт, крепко прижав меня к себе. Всё, надоело!

Я истосковалась по своему любимому мужчине. Да, каждое утро я просыпаюсь от жара его тела и крепких объятий. Наверное, недолгий утренний секс единственное, что придает нам сил последние дни и не дает мне окончательно сойти с ума.

Но мне так не хватает тех уютных теплых минут, которые мы всегда успевали вырвать в бесконечной круговерти дня. Не хватает разговоров перед сном, когда мы утомленные и насытившиеся друг другом, лениво болтали о всем подряд.

Последние дни мы и словом толком не успеваем переброситься. В его кабинете постоянные совещания, которые могут длиться до поздней ночи. А порой он и в офисе весь день не появляется. Решает вопросы, о которых мне никто ничего не говорит.

В такие дни, под благовидным предлогом попить чайку и посплетничать, ко мне все чаще стали забегать тетя Аля и Вика и я всеми силами делаю вид, что не замечаю их встревоженные взгляды.

Домой меня отвозит дядя Вова и всю дорогу развлекает забавными историями со времен его служивой жизни. Он переехал к маме на следующий же день после нашего эпичного сватовства и это лучшее, что могло случиться со всеми нами.

Мама расцвела и словно сбросила с десяток лет, окруженная его заботой. Да и с Никиткой все сложилось лучше, чем я ожидала. Они сдружились и теперь вместе ходят погонять в футбол с Сашей и его ребятами.

Жизнь идет своим чередом. Все тихо и спокойно, и кажется я должна этому только радоваться, если бы не тревожное ощущение, что эта тишина постепенно сгущается и начинает давить на плечи все сильнее. Как перед грозой, когда все вокруг замирает, но ты понимаешь, что это ненадолго и скоро грянет гром с молнией.

Все новостные порталы уже который день захлебываются в хвалебных одах центру Империя. На фотографиях с открытия наши улыбающиеся лица, Белецкие с кусочками красной ленты, ледовое шоу.

И ни одной фотографии из цветочного магазина.

Но я была бы наивной дурой, если бы поверила, что ни одной фотографии не удалось просочиться за пределы Империи. И что все сплетни и шушуканья за моей спиной — это просто плод моего воображения.

Проходя по коридору офиса я то и дело сталкиваюсь с коллегами, которые что-то рассматривают в телефоне и при этом громко перешептываются.

Но стоит им меня заметить, как они тут же блокируют экран телефона и неестественно дружелюбно улыбаются, отводя при этом глаза.

Я удалила из календаря Сергея одну за другой встречи, потому что партнеры вдруг решили перенести их на другое время. О котором, конечно, сообщат отдельно. Пока никто из них не перезвонил.

Людмила, наш финансовый директор, по нескольку раз на день приходит к Сергею с толстенными папками и ворохом бумаг. Всегда ухоженная и словно сошедшая с обложки модного журнала, Людмила испугала меня, когда вчера вошла в приемную без макияжа и с темными кругами под