Помощница для Генерального - Мария Русланова

Гость стоит около огромного панорамного окна и смотрит на ночной город. Словно каким-то шестым чувством почувствовав меня за спиной, гость поворачивается и пронзает меня взглядом полным ненависти и презрения.

— Ну здравствуй секретарша. Думала, что уже не придешь.

29. Сонечка

— Рита?! Как ты сюда зашла?

Рита презрительно ухмыляется и делает несколько шагов мне навстречу. Грациозная. Ухоженная. Хищница. Но не волчица.

Когда она подходит совсем близко, платье слегка задирается выше колена, и я со злорадством отмечаю, что ноги у нее не такие и идеальные. И талия, подчеркнутая элегантным пояском, далеко не осиная.

Эта женщина знает свои плюсы и минусы. И очень мастерски подчеркивает первое, и маскирует второе.

В ответ она так же оценивающе скользит по мне взглядом и морщит нос. На мне джинсы и футболка, волосы собраны в обычный хвост, но я не тушуюсь. Смотрю прямо в глаза в ожидании ответа на свой вопрос.

Рита демонстративно поднимает руку и прокручивает на пальце связку с ключами.

— Как я сюда зашла? Да, как всегда. Или ты думаешь, что у тебя одной есть ключи от этой квартиры?

В сердце неприятно колет от мысли, что до меня здесь могла быть другая женщина. Но даже если и так, сейчас хозяйка здесь Я. Это мой дом, моя среда обитания, моя крепость. И у меня в принципе большие сомнения, что Рита сейчас не блефует.

Когда я переехала сюда, нигде не было и намека на женское присутствие. В ванной была одна зубная щетка, на полках шкафа только мужская одежда, на комоде не было женских примочек, которые Сергей иногда с недоумением вертит в руках. Это я заполнила эту пустоту своими вещами и запахами.

— Сергей не водил сюда женщин. Не думаю, что ты была исключением.

Рита откидывает голову и наигранно смеется.

— Ну да, ну да. Наивная дурочка. Хотя это так похоже на всех мужчин, — Рита громко вздыхает и смотрит на меня, как на несмышленого ребенка, — Каждой говорить, что до нее ни одна женщина не оскверняла своим присутствием его жилище. Только вот оскверняли мы его регулярно. В его спальне, здесь в гостиной, вот на этом самом диване, и даже в его рабочем кабинете, — на этих словах Рита взмахивает рукой и указывает на второй этаж. От сердца отлегает. Теперь моя очередь смеяться, что я с искренним злорадством и делаю.

— Ты никогда здесь не была. Иначе бы знала, что кабинет Сергея на первом этаже. Вон там, видишь? Лучше надо было все изучить, Рита. Или времени не хватило? Ну да, за раз все не осмотришь.

Рита на секунду теряется, и самоуверенная улыбка сходит с лица. Но нужно отдать должное самообладанию этой женщины. Она быстро берет себя в руки и, словно гадюка, выплевывает мне в лицо свой яд.

— Неважно была я здесь или нет. Важно сколько ты еще здесь пробудешь.

— За меня можешь не волноваться.

— Еще мне не хватало из-за тебя волноваться. Тебя вообще не должно было быть в моей жизни. Ни в моей, ни в жизни Сергея. Это ты всё испортила. Всё!

Голос Риты срывается на истеричные нотки, а красивые черты лица искажает гримаса ненависти.

— Рита, он ведь никогда не обещал тебе ничего. Он встречался с тобой только ради одного... ты ведь понимаешь.

— Тебе откуда знать для чего мы встречались?

— Знаю. Он не имел на тебя серьезных планов. Ведь ты не была у него единственной.

Лицо Риты дергается словно от болезненной судороги.

— Не имел серьезных планов, говоришь? Это он так думал! Я избавилась почти от всех его любовниц. И он не сильно скучал по ним. Ему нужна была только я. Просто он еще не понимал этого. Еще чуть-чуть… И откуда ты взялась?! Что он вообще нашел в тебе?

— То, что не нашел ни в тебе, ни в других женщинах!

Мы стоим напротив друг друга словно две хищницы, готовые вот-вот ринуться друг на друга в смертельной схватке. Лицо Риты искажено гримасой ненависти и злобы, пальцы рук сжаты в кулаки, а грудь вздымается от шумного дыхания.

Но в какой-то момент она выдыхает и подаётся назад, при этом не сводя с меня изучающего взгляда. Готова поклясться, что в ее глазах, где все также бушует ненависть и злоба, мелькнуло что-то отдаленно похожее на интерес и даже уважение.

— А ты изменилась. Была безликой драной овцой, а смотри ка, зубки уже стали прорезаться.

— С волками жить, по волчьи выть.

— Тут не поспоришь. Без клыков у нас никак.

— Рита, ты красивая женщина. Красивая и умная. Ты ведь понимаешь, мы с Сергеем любим друг друга и …

— Да что ты знаешь о любви!

Замолкаю, ошеломленная той сдерживаемой болью и отчаянием, которые звучат в ее голосе.

— Я потратила на него три года. Три чёртовых года! Я же только из рук его не ела. Ублажала, любила, делала все что он скажет. Я же слова против никогда не сказала. Ты знаешь, что значит проснуться утром в своей постели и понимать, что он ушел? А потом увидеть в телефоне сообщение о денежном переводе? Ты знаешь, что значит ждать, когда он пригласит тебя не на сраный ужин в ресторан через дорогу, а выведет в общество, заявит всему миру, что я его женщина. Три года я жила в этом аду, потому что любила. Любила так, как ты никогда не сможешь его любить! И где справедливость? Где справедливость, я вас спрашиваю! Тебе досталось всё и сразу. За что?!

Рита выкрикивает последние слова и отчаянным жестом руки смахивает со стола вазу. Осколки разлетаются во все стороны и я непроизвольно отскакиваю на пару шагов назад, чтобы не порезаться.

— Это не ты, это я была его помощницей. Или ты думаешь он только трахать меня приходил? Сколько раз он находил у меня уединение, когда нужно было решить рабочие вопросы. Я оберегала его покой, делала ему массаж, когда его плечи затекали. Это я должна быть здесь хозяйкой!

Щеки Риты блестят от льющихся слез. Тело сотрясает нервная дрожь и мне становится искренне жаль её. Она не виновата, что любила, но не была любимой.

Она замолкает и поворачивается ко мне спиной. Прикладывает ладони к щекам и громко дышит, стараясь успокоиться. Проходит несколько минут, прежде чем она судорожно выдыхает и выпрямляет спину, все также не