Порочный продюсер - Сандра Бушар

можешь приказывать? Я хочу уйти с Маратом и… — при имени моего нового знакомого из ресторана Борис издал странный, пугающий звук. Словно чаша терпения в нем не просто лопнула, а взорвалась. Размяв шею, он… Поднял меня над землей и закинул к себе на плечо! Мир резко стал верх тормашками. — Ой! Что ты творишь! Совсем с ума сошел?

— Почему же, дорогая? Хочешь уйти отсюда? Я тебе это устрою! — удерживая меня одной рукой, он спокойно подошел к двери и… Открыл ее, выходя в полный зал народа! И пока я краснела до ушей, пытаясь представлять, что просто ударилась головой о раковину и попала в ад, Борис властно обещал: — Только уйдешь ты со мной. И ко мне домой, а не к этому…

Дальше шли отборные маты, которые я старательно блокировала в своей голове.

— Боже мой, какой позор! Вокруг репортеры и наши знакомые! Завтра это попадет в сеть! — он буквально нес меня сквозь густую толпу, проталкивая нам путь моими ногами! Люди оборачивались, шептались и делали явно не самые утешительные выводы. Особенно если учесть, что Борис всю дорогу гладил меня по попке, властно прикрывая юбкой стриги. — Немедленно поставь меня на ноги! Слышишь? Я буду кричать!

— Это ты уже говорила. Повторяешься. Аргументы закончились? — ехидничал тот.

Наконец, мы преодолели жуткую полосу унижений и вошли в некую рабочую дверь, за которой была приятная тишина. И, главное, никаких посторонних людей!

— Боже мой, да сколько же ты выпил?? Псих! Чертов идиот! Да я… Я тебя просто… Просто… — мои возмущения эхом разливались по длинному коридору, ведущему непонятно куда. Как бы я не пыталась разглядеть, что вокруг — ничего не выходило.

— Ну что «ты»? Что, детка? Слушаю внимательно! — он откровенно издевался, прекрасно понимая, что сделать я ничего не могу. Где он — ста килограммовый бугай, начинающий каждый день с часовой тренировки в зале. И я, метр с кепкой, которая максимум практиковала гибкость и расстяжку!

— Я никогда больше не буду с тобой! Эта глупая ошибка в прошлом! Думаешь, я скучала по тебе? Тосковала? Да мне плевать было, понял? Я вполне готова начать новые серьезные отношения! — вдруг до одури захотелось поставить мужчину на место. Каждое слово было наполнено ядом и раздражением. Я буквально пыхтела, представляя, как заряжу своей шпилькой Борису прямо промеж наглых глаз. Когда он поставит меня на ноги, конечно…

— Ну и отлично! Обсудим это… Скажем, в спальне. — он достал нечто из кармана, провел по железной двери и те с писком открылись. Борис шагнул вперед и меня окатило холодом. Улица, поняла я. Да еще и глухая, безлюдная. Видимо, внутренняя парковка… Не успела толком решить, как действовать дальше, как Беренштейн пощелкал пальцами и с визгом шин рядом с нами притормозило такси бизнес класса. Пока водитель вежливо открывал нам дверь, мой похититель громко комментировал: — Я прикупил парочку наручников, шикарные плетки и охрененно сексуальный розовый комплект твоего любимого белья. Ох, детка… Ты даже представить не можешь, что я сделаю с тобой после такого воздержания! Сама виновата, напросилась.

Щеки мои уже немели от стыда. Когда Борис затолкал меня в такси, я, стараясь не встречаться взглядом с таксистом, попыталась открыть соседнюю дверь. Увы, Борис успел раньше — все заблокировали.

— Серьезные отношения не с тобой! Алло! — воскликнула я, щелкая перед его лицом пальцами. Он их поймал, прижал к своим губам и жадно поцеловал. — Скажем… С Маратом! Он серьезный, ответственный и, кажется, у него нет тайной подружки, от которой тот не собирается отказываться.

Резко Борис замер и свел брови на переносице:

— Значит, все дело в Вике?

— Серьезно? Это не очевидно для тебя?? — с искренним изумлением я едва не обогнула своими бровями мир. — Знаешь, Борюсик, не только мужчины не любят играть второстепенные роли. В своей жизни я предпочитаю только главные. Да, мне очень жаль Вику, но я никогда не смирюсь с твоими ролевыми играми в ваших отношениях. Мой мужчина должен быть только мой.

На светофоре водитель через зеркало посмотрел на меня с интересом. Будто узнал. И улыбнулся… Зря. Борис в очередной раз взорвался, рыкнув на того: «Это моя женщина». И посмотрел так, что у любого другого бы инсульт хватил… Водитель же лишь поперхнулся и отвернулся к дороге.

Беренштейн же резко затянул меня к себе на колени и уткнулся губами в щеку:

— Это только пока она не поправиться.

— Она никогда не поправится! Смирись уже! — а у тут уже взорвалась и я. Устав слышать старую байку, я решила содрать пластырь с его старой раны сама, раз это не может сделать никто другой: — Если Вика правда тебе дорога, дай ей то, что нужно каждому человеку: правду. Скажи, что на самом деле вы давно не вместе. Или… Ты сам не хочешь оставить ее в прошлом? Твои чувства… Они все еще реальны?

Он отстранился в сторону, глядя на меня с изумлением и… злостью. Сквозь зубы отчеканил:

— Думаешь, мне вправду нравится притворятся? Играть роль перед человеком, которого возможно давно уже нет? Изображать отношения, когда все мои мысли заняты… совсем другой? Улыбаться ей; говорить, что она хочет слышать, когда с ума схожу по тебе?? Тогда ты еще безумней нее!

Слова его стали неожиданным ударом под дых. Кто-то словно оглушил меня сладким розовым газом, в секунду затуманивая мозг. Та часть меня, что я убивала в себе неделями, взяла верх.

— Ты… Ты сходишь по мне с ума? — прошептала я, глядя на его губы зачарованно.

Борис, словно кусок аппетитного тортика в разгар диеты, манил магнитом. Мое тело вдруг начало отзываться, тянуться к нему. И несмотря на слабое сопротивление, бороться было поздно… Я уже проиграла этот бой, хоть сама еще это не осознала.

— Кажется, я так и сказал. — рычал он, утробно и безумно сексуально. На кочке я ощутила под ягодицами его каменный стояк в брюках и вздрогнула. Боже, как же давно я не была с ним! Целую вечность!

— И постоянно обо мне думаешь? — сглотнув ком, я вдруг ощутила какую-то жизненно важную потребность в поцелуе. Словно если наши тела не соединяться, мир перестанет существовать. И я умру. Здесь и сейчас…

— Настолько часто, что это начинает напоминать одержимость. — его пальцы все глубже проникали под топ, касались оголенной кожи, вызывая мурашки.

— Одержимость, говоришь? — тяжело дыша, в голове я уже представляла, как он имеет меня в самых неожиданных позах. И думать больше не о чем не могла.

— Именно. — он видел все по моим глазам и