Порочный продюсер - Сандра Бушар

— Очень рад тебя видеть. Шикарное выглядишь, Рита. — улыбнулся мне Герман и я тепло ему подмигнула. К этому парню, что удивительно, никаких плохих чувств я не испытывала. Кроме сочувствия. Ведь чтобы выносить Милану ежедневно нужно иметь стальную нервную систему.

— Не стоит, любимый, делать комплименты из жалости. Рита выше этого. Правда, солнце? — снова вставила свои пять копеек девушка.

Игнорируя ее выстрелы, что никак не могли найти цель, что крепко сжала руку Германа и шепнула тому на ухо:

— Если захочешь поговорить — я всегда рядом.

Парень сделал глубокий вдох, явно собираясь что-то ответить, как замер. Взгляд его стал суровый и недовольный, переместился мне за спину. А затем я ощутила, как мужская рука оплетает мою талию, притягивая к вкусно пахнущей груди.

— Любимая, у тебя все хорошо? — бархатный голос Бориса Беренштейна всегда вызывал во мне мурашки. В самых неожиданных местах… — Надеюсь, ты тактично напомнила Милане, что с каждым днем ее долг мне увеличивается в размере? Осталась всего пару месяцев и все имущество вашей семейки будет выставлено на торги банком.

Сделав глубокий вдох, сцепив зубы, я многозначительно прошипела:

— Какого черта ты делаешь?!

— Спасаю тебя! — удивил меня мужчина.

— От кого? — с усмешкой я посмотрела на Германа с Миланой. — Да и вообще, с чего ты решил, что мне нужна твоя помощь?

— Как минимум, — прорычал тот, все сильнее стискивая меня в своих объятиях, — скрыть дырку на платье моим пиджаком было бы приятно. Не находишь?

— Нет! Да и вообще… — запыхаясь от возмущения, я вдруг замерла в изумлении: — Стоп. Ты что, следишь за мной?

Мне давно казалось, будто продюсер намеренно появляется в тех же местах, что и я. «Случайно» садиться за тот же стол. «Ненарочно» сталкивается корзинками в супермаркете. На всех рабочих мероприятиях он — гость. За столиках на приемах — сидит рядом. Куда бы я не пошла, что не делала — Борис Беренштейн на расстоянии вытянутой руки!

— А ты хочешь, чтобы я за тобой следил? — сузив глаза, он хищно усмехнулся. — Моя грязная девочка…

Испуганно обернувшись Германа и Милану я уже не видела. Те, видимо, сразу ретировались от Бориса подальше. Продюсер набрасывался на людей, как беспощадная кровожадная акула, стоило ему только решить, что мне кто-то угрожает!

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое! — воскликнула я возмущенно. И тут же с тяжелым вздохом вспомнила синяк, что сходил с лица целый месяц. — Как Марат…

— Даже не упоминай при мне этого жалкого урода. — скривился тот, а в карих глазах замерцало что-то кровожадное, пугающее до колик в желудке. — Я искреннее хотел играть по правилам, но его удар изменил правила. Сам виноват.

С придыханием посмотрев на мои губы, он словно растворился, а потом… Нагло сжал мои щеки и поцеловал. Глубоко, страстно, горячо. Я забыла, как дышать. Забыла, что мы вообще-то не вместе. Зато вспомнила, как сильно скучала и глупо пыталась забыть. Не забывается, увы.

Вспышки фотокамер вернули меня в чувство. Мы словно оказались на подиуме. Уже сегодня нашу «пару» обсудят все сплетники.

— Да что ты себе позволяешь?! — резко отряхнувшись, я старалась собрать мысли в кучу, но мысли слова и снова возвращали меня к нему. — Да я… Я…

И тут случилось это. Жуткий приступ тошноты. Тогда перестало быть важным все: порванное платье, скучный прием, сложные отношения с продюсером… Скинув шпильки, закрывая лицо ладонью, я расталкивала толпу, пробираясь к уборной.

Словно в бреду, на последнем издыхании, ворвалась дамскую комнату и, без сантиментов, упала перед унитазом на колени. Все содержимое дня вырвалось наружу без всяких там проблем. Тело трясло от судорог, живот скрутило в узел, а голос закружилась от слабости.

Дверь позади хлопнула и я испуганно подняла взгляд. Борис стоял в комнате с моими туфлями в руках.

— Нет, боже… Тебе нельзя этого видеть. — из глаз брызнула слезы, стыд накрыл с головой. Закрыв глаза руками, я мечтала провалиться сквозь землю.

— Почему это? — наплевав на мои просьбы, Борис двинулся в мою сторону. Молча подошел, собрал волосы в пучок и оттянул в сторону, чтобы не испачкала.

— Сегодня я должна была быть принцессой. — простонала я, а потом меня снова вырвало. Следом я заплакала. А ведь даже не пила, один глоток не в счет!

— Ты и есть принцесса, детка. Просто отравилась… — мягко прошептал тот, а потом нежно поцеловал меня в плечо. Словно я только что не разрушила свой образ. — Ставлю на камчатских крабов. Пахли они… странно.

— Но я ведь… — и тут я заткнулась на полуслове, так и не сказав мужчине, что крабов не ела. В голове закрался совсем другой вопрос: «А когда должен был начаться мой новый цикл?» Новый приступ паники и перед глазами заплясали черные пятна… С ужасом, прикинув навскидку, я пропустила целый месяц регулярных месячных! — Мамочки…

— Опять плохо? — с тревогой спросил мужчина. — Знаешь, нам лучше прямо сейчас поехать к врачу.

Нервно рассмеявшись, я закатила глаза. Ведь именно к гинекологу я и собиралась отправиться прямиком из туалета!

Глава 42

От напряжения почти не дышала. Словно сейчас врач узист решит мою судьбу. Вынесет приговор и разделит жизнь на «до» и «после».

— Ну, — напряженно уточнила я, нервно смеясь, словно сошла с ума, — что там? Это рак, да? Скажите, что это рак…

На меня посмотрели, как на полоумную.

— Сами посмотрите, — с тяжелым вздохом женщина развернула ко мне экран, а потом выкрутила звук на полую. — Это ваш ребенок. У него уже бьется сердце.

И в тот момент что-то внутри меня щелкнуло. Все страхи, сомнения и ужасы растворились в воздухе при виде маленького комочка с громко бьющимся сердцем.

— Это что, — слезы пеленой возникли перед глазами, комом вставая в горле, — он во мне такой большой уже живет?

— Да, — с улыбкой прошептала врач, — а будет еще больше. Самое интересное впереди.

Глаза пекли от напряжения, ведь я все боялась моргнуть. Словно смахнуть наваждение. Ведь вдруг поняла, что это самое прекрасное, что вообще когда-либо со мной случалось. А ведь еще недавно я думала, что это проблема и обуза. Даже вспоминать это мерзко и противно!

— У меня будет ребенок… — прошептала я слух, словно пытаясь донести до себя эту простую мысль. Казалось, невозможную. Ведь разве я — мама? Просто девочка, которая все время от кого-то бежала… Обычный человек, со своими заботами и проблемами. И тут Он — то, что кажется мне самым ценным