Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

и за его пределами – над нееврейскими женщинами. Он хватал их без разбора и спал с ними, а его нееврейская жена была настолько зависима от него, что каждый раз его прощала. Всему этому не было места в Новой Германии. Поэтому Бакмейстер отклонил заявку MGM на дублированную версию фильма «Боксер и леди» и распорядился немедленно изъять из проката версию с субтитрами, шедшую тогда в театре «Капитолий»[518].

Штренгхольт был возмущен. Он созвал пресс-конференцию и объявил пятидесяти журналистам, что фильм «Боксер и леди» запрещен, потому что исполнитель главной роли – еврей. В результате его компания потеряет 350 000 рейхсмарок. Если бы нацисты вознамерились запретить каждую картину с участием евреев, то не только MGM, но и все американские киностудии были бы вынуждены покинуть страну. В этом случае около пяти тысяч местных сотрудников потеряют работу. MGM уже подала апелляцию в Верховный цензурный совет страны, и другие студии будут внимательно следить за ее результатами[519].

В последующие дни несколько высокопоставленных нацистских чиновников выступили против запрета «Боксера и леди»[520]. Активно вмешалось в ситуацию Имперское министерство экономики, а министр иностранных дел Константин фон Нейрат написал Геббельсу письмо, где выразил беспокойство по этому вопросу. Фон Нейрат напомнил Геббельсу об их предыдущем телефонном разговоре, а затем недвусмысленно изложил свою позицию: «Ввиду чрезвычайного влияния, которое американская киноиндустрия оказывает на нашу экономику, нам придется столкнуться с самой пагубной реакцией… из Вашингтона, если решение низшей цензурной комиссии будет оставлено в силе. Американцы рассматривают кино не как культурное достояние, а как товар, и бывший посол Шурман несколько лет назад подчеркнул, что это один из самых значительных видов их экспорта. С такой точки зрения неопределенность в данном секторе, вызванная решением цензоров, поставит под серьезное сомнение нашу надежность как партнера по новому торговому соглашению». Повторив основания для претензий со стороны MGM, министр иностранных дел настоятельно попросил Геббельса вмешаться в предстоящее заседание Верховного цензурного совета доктора Зеегера[521].

Через три недели встреча состоялась. Заседание началось с просмотра картины, после чего было дано краткое описание сюжета. Затем адвокат MGM привел несколько причин для оспаривания принятого ранее решения. Во-первых, он утверждал, что «Боксер и леди» не прославляет Макса Бэра и не выставляет его выше других людей. Более того, даже если бы немецкие зрители стали идеализировать Бэра после просмотра, они бы никогда не посчитали его «типичным представителем своей расы». Они бы сочли его просто исключением[522].

Зеегер опроверг оба этих утверждения. «Весь фильм – это своеобразный бенефис Макса Бэра, его жизнь составляет главное содержание картины, а в финальном бою публика оказывается всецело на его стороне… Эта комиссия считает, что Бэр, кроме того, представляет собой особенно негроидный тип [еврея]. Когда истец ставит под сомнение решение комиссии… что немецкая общественность не будет считать Бэра “типичным представителем своей расы”, он остается при своем мнении»[523].

Адвокат MGM продолжил. Он перешел к интимным связям Бэра с нееврейскими женщинами и заявил, что чувства немцев задеваются только тогда, когда отношения между евреями и неевреями происходят в Германии. Поскольку фильм повествует о событиях в Америке, он ни в коем случае не является оскорбительным[524].

«Такие связи [между евреями и неевреями] оскорбляют чувства немцев независимо от того, где это происходит, – ответил Зеегер. – Немецкий народ полностью принял враждебное отношение к евреям. Показ фильма, в котором еврей играет главную роль, воспринимается как провокация, о чем говорят и недавние инциденты. И неважно, немецкий это еврей или нет, снимается фильм в Германии или за границей»[525].

У адвоката MGM было последнее возражение. Даже если власти настаивали на запрете дублированной версии фильма, у них не было оснований для того, чтобы изъять из проката и оригинальную версию.

«Включение в запрет оригинальной английской версии, которая была одобрена ранее, не подлежит критике, – сказал Зеегер. – Это объясняется тем, что за время, прошедшее между сертификацией той версии… и ее повторным представлением с немецким дубляжом… вступил в силу новый закон о кино… который запрещает картины, наносящие ущерб национал-социалистическим чувствам». Ответив на это последнее возражение, Зеегер объявил, что дальнейшие апелляции невозможны, и завершил встречу[526].

Запрет на фильм «Боксер и леди» был одобрен, и это изменило характер цензуры в Третьем рейхе. Раньше в Германии запрещали картины только из-за их неприемлемого содержания – похожая политика была и в других странах. Теперь же фильмы могли быть запрещены и из-за расового происхождения актеров. В процессе отбора фильмов нацисты применяли свои антисемитские критерии – практика, не имевшая прецедентов нигде в мире.

Все это могло означать конец отношений нацистов с американскими студиями. Нацисты выбрали в качестве мишени одного видного еврея в Голливуде, и за этим случаем неизбежно последуют другие. Вскоре деловые отношения станут немыслимы. Сотрудничеству, казалось, наступает конец.

На самом деле все сложилось совсем иначе. Спустя годы Арнольд Бакмейстер написал мемуары, в которых объяснил истинное значение решения по фильму «Боксер и леди». «Особое значение, – писал он, – имел вопрос о том, в какой мере участие еврейских артистов в фильме служит основанием для запрета по причине “нанесения ущерба национал-социалистическому чувству”… Когда на рассмотрение совета был представлен американский фильм “Боксер и леди” с еврейским боксером Максом Бэром в главной роли, я занял принципиальную позицию, что само по себе участие еврейского артиста не является основанием для запрета. Фильм должен быть отклонен только в том случае, если артист играет главную роль и к тому же хорошо известен немецкой публике. Такое уточнение показалось мне необходимым из практических соображений. Если бы запрет получил более широкую трактовку, в Германии не удалось бы показать ни одного иностранного фильма»[527].

Иными словами, запрет фильма «Боксер и леди» был прагматичным решением, уравновешивающим нацистскую идеологию и экономическую реальность. Цензоры вмешались только в самый крайний случай – картину с участием известного еврея, который публично, с угрозами критиковал Гитлера. Они никак не могли запретить всю продукцию Голливуда, поскольку это катастрофически сказалось бы на посещаемости кинотеатров в Германии. Таким образом, нацисты не прекращали вести дела с американскими студиями, но объявляли, что теперь эти отношения могут продолжаться одним-единственным способом.

На решение нацистов повлиял еще один фактор, из-за которого они не могли тогда прекратить сотрудничество со студиями. Если бы нацисты запретили в Германии все американские фильмы, то их представитель в Лос-Анджелесе, немецкий консул Георг Гисслинг, потерял бы всю свою силу на переговорах. У него не осталось бы оснований возражать против производства