Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

когда-либо. Как говорил Гитлер, устное слово нужно для того, чтобы «избавлять… людей от их прежних убеждений, ударом за ударом разрушать основу их прежних мнений»[457]. Это и сделал Симс. Он вложил всю душу в свои слова, а когда закончил, повернулся к одному из слушателей, своему старому другу Крису Ларсену, и спросил, как тот поступит. «Пойду возьму лопату, Йон», – ответил Крис. «Если ты пойдешь, – сказал кто-то другой, – то и я тоже». Вскоре все согласились взяться за работу, и после долгого изнурительного труда канава была готова. Вода устремилась на иссушенные кукурузные поля, и фильм закончился.

Нацисты единодушно похвалили «Хлеб наш насущный». С их точки зрения, превратив лидера в обычного человека, фильм утверждал принцип верховенства власти лидера даже сильнее, чем раньше. В действительности же Гитлер мало чем отличался от Симса: он мучился несколько дней, прежде чем принять решение, а затем действовал с большой твердостью, как бы внушая себе, что такое развитие событий было предопределено[458]. Он и представить не мог, что выставление человеческой слабости напоказ может принести пользу. Фильм «Габриэль над Белым домом» оставался мистическим, так как в нем утверждалось, что президент Хэммонд исполняет волю Божью, а «Жизнь бенгальского улана» лишь вскользь намекнула на трудности, которые испытывал полковник Стоун. В «Хлебе насущном» наконец-то появился лидер, с которым зрители могли бы отождествить себя, почувствовать, что он такой же, как они. Нацисты уже давно восхваляли голливудские фильмы, но новое кино побудило начальника производства UFA Эрнста Хуго Коррелля написать отчет о том, чего добились американцы.

По словам Коррелля, «Хлеб наш насущный» был настолько поразительным, что, казалось, он снят по прямому указанию Министерства пропаганды. Действительно, в Германии такой фильм, вероятно, получил бы государственную премию. И вот что было поистине позорным: в Америке сняли уже несколько таких фильмов. Компания Columbia Pictures недавно выпустила картину «Мистер Дидс едет в город» (Mr. Deeds Goes to Town), по сюжету которой честный человек (Гэри Купер) наследует огромное состояние, а затем раздает его добропорядочным фермерам, оказавшимся в нищете по вине государства. «В этот фильм также, – писал Коррелль, – интегрирована национал-социалистическая идея, причем весьма занимательным образом»[459]. Несколько лет спустя нацисты охарактеризуют продолжение фильма «Мистер Смит едет в Вашингтон» как еще один пример «отличной пропаганды, высмеивающей коррупцию и парламентаризм в Вашингтоне»[460].

«К сожалению, – продолжал Коррелль, – немецкие сценаристы заслуживают упрека: они редко выражают… национал-социалистические идеи в той непринужденной, живой манере, которую мы видим в приведенных примерах. Наши сценаристы могут дать кинематографу изображения националистических и, в некоторой степени, национал-социалистических идей… Но они еще не обрели достаточно свободы, чтобы наделить произведения упомянутой легкостью. Естественно, мы продолжим снимать фильмы о нашей истории… Но что-то совершенно новое, похожее на “Хлеб наш насущный”, значительно расширило бы наши пропагандистские возможности»[461].

Коррелль правильно определил проблему: самые эффективные и привлекательные пропагандистские фильмы делают в Голливуде, – но его пожелания так и не сбылись. Третий рейх не выпустил ни одной картины, в которой бы по-новому рассматривался образ лидера. Каждая кинолента на эту тему отсылала к какой-нибудь важной фигуре в немецкой истории: Шиллер в одноименном фильме, Фридрих Великий в «Великом короле», Бисмарк в «Бисмарке» и «Отставке»[462]. Некоторые из этих фильмов показали неплохие результаты в прокате, но все они были скучнее, чем «Габриэль над Белым домом», «Жизнь бенгальского улана» или «Хлеб наш насущный»[463].

Американцы, в свою очередь, продолжали создавать фильмы, в которых принцип верховенства власти лидера подавался еще более изобретательно. Примерно в то время, когда Коррелль критиковал немецкую кинопропаганду, компания MGM выпустила свой звездный фильм «Мятеж на Баунти» (Mutiny on the Bounty). Как и «Мистер Дидс едет в город», он рассказывал историю обычного человека, восставшего против тирании коррумпированной власти. Фильм шел в Берлине сорок два дня, и рецензент Der Angriff был в восторге. «Мы считаем этот фильм самой суровой американской постановкой за последние годы, – писал он, – и утверждаем, что даже “Жизнь бенгальского улана” бледнеет по сравнению с ним»[464]. Газета Berliner Tageblatt добавила: «Не забывайте о смехе, раздающемся в самые серьезные моменты, и благодаря которому фильм смотрится легче и приятнее, но при этом не теряет глубины»[465]. Сам Гитлер был заинтригован и через одного из адъютантов заказал копию фильма для просмотра в Оберзальцберге[466].

Голливудские студии годами снабжали Германию подобными картинами. «Забегая вперед» (Looking Forward, вышедший на немецкие киноэкраны в 1934 году), по словам представителей MGM, был «фильмом, в котором нашел свое выражение здоровый, жизнеутверждающий, мужской оптимизм – оптимизм новой Германии». «Ночной полет» (Night Flight, 1934), повествующий о решимости одного человека реализовать программу полетов в темное время суток, был признан «полезным для национального образования». «Королева Кристина» (Queen Christina, 1934) драматизирует борьбу женщины, вынужденной выбирать между любовью и долгом, – ее признали «художественно ценной». Такую же характеристику получили и другие киноленты: «Вест-Пойнтская академия» (West Point of the Air, 1935), раскрывающая героизм молодого авиатора, «Морские души» (Souls at Sea, 1938), где показана борьба человека с тиранией, «Отважные капитаны» (Captains Courageous, 1938) – история избалованного мальчика, который познал ценность самопожертвования[467].

Список можно продолжить. Это была высшая точка в отношениях Голливуда с нацистской Германией. На нескольких студиях поняли, что фильмы о лидерстве пользуются на этом рынке особым спросом. Наряду с успехом их политически безобидных картин, этот спрос оправдывал дальнейшие деловые отношения. Впрочем, случались в этой истории и размолвки. Некоторые из заокеанских фильмов оказались чрезвычайно непопулярны в Германии, другие были отвергнуты цензурой и даже не вышли на немецкие экраны. Пришло время перейти к постановкам, чья судьба в немецком прокате сложилась не столь удачно.

IV. «Плохой»

«Тарзан: плохой»[468].

Адольф Гитлер

Когда в Германии к власти пришел Гитлер, в американских кинокомпаниях воцарился сдержанный оптимизм. Были основания полагать, что при новом нацистском режиме продажи улучшатся, и первые статистические данные, казалось, доказывали их правоту: в 1933 году студии продали в Германии шестьдесят пять фильмов по сравнению с пятьюдесятью четырьмя в 1932 году[469]. Целый год американские кинематографисты только и слышали, что нацисты «полностью поддерживают международный обмен и сотрудничество», и на студиях начали думать, что так оно и есть[470].

2 марта 1934 года одна из крупнейших голливудских постановок была рассмотрена в Высшем цензурном совете Германии. Малоизвестный министр из земли Вюртемберг подал жалобу на фильм, и нужно было определить, обоснована ли претензия