Замуж раз, замуж два! - Диана Фад

- Давай.

Вера начинает бегло говорить по-французски, я ее слушаю и чувствую, как на моей голове шевелятся волосы. Какая такая революция, какие такие террористы? Принимаем решение не сопротивляться и милостиво даем пригласить нас в полицейскую машину. Улыбаемся и машем удивленной Жаннин, которая стоит у своей машины через дорогу от нас, и едем с полицейскими, что больше похожи на красавчиков из журнала плейбой.

- Их тут по конкурсу красоты выбирают? – спрашиваю Веру, поймав очередную белозубую улыбочку мачо, что сидит напротив меня.

- Тоже интересует этот вопрос, - соглашается Вера, разглядывая белокурого бога с ярко-синими глазами, который улыбается ей.

Выходим из машины, нам подают руку, вежливо направляя в полицейский участок, где нас просят предъявить паспорта и объяснить, какого хрена мы делаем в Париже. Мы долго и нудно объясняем, что приехали в магазин, а к плакатам не имеем никакого отношения. Они улыбаются, кивают, что-то записывают.

- Мне кажется, они нам не верят, - делает вывод Вера.

- Я тоже так думаю, - киваю ей.

Наконец, нас снова куда-то ведут, и мы понимаем, что идем прямо в самолет, наш, родной Аэрофлот.

- Так нас в Россию, что ли отправляют?! – возмущается Вера и начинает вырываться. Ее тут же подхватывают под локотки и прямо впихивают на борт нашей авиакомпании. Меня следом. Усаживают нас на самый последний ряд и оставляют под присмотром одного из полицейских.

- Молодой человек, нам нужно в Берлин, - начинает Вера, но тот отрицательно качает головой.

- Москва, - твердит он, словно не понимая, о чем речь.

- Какой кошмар, - печально говорит Вера, и мы смотрим, как салон наполняется людьми, нашими соотечественниками.

Наконец, французский полицейский целует нам ручки и оставляет нас, уходит. Его место занимает суровый русский мужик в форме бортпроводника.

- Можно нам выйти? – пищу я.

- Нет, - не глядя на нас, отвечает мужик.

- Блин, - печалится Вера.

- Прилетаем в Москву и тут же покупаем билеты обратно в Берлин, - предлагаю ей, и Вера кивает:

- По-другому никак, - и начинает хохотать, схватившись за свой живот, прямо падая на спинку кресла.

- Что? – удивляюсь я.

- Наряды… - сквозь слезы пытается сказать она. Я не понимаю, о чем, но когда до меня доходит, складываюсь в хохоте рядом с ней.

- Мы…их… так и не купили, - чуть повизгивая, кричим друг другу.

Вдруг Вера захлебывается своим смехом и сползает по креслу вниз, словно желая спрятаться.

- Что?!

- Егор! – указывает она пальцем в начало салона.

Я смотрю туда, куда показывает Вера, и тоже сползаю по креслу вниз. Егор, а следом за ним Игорь идут прямо к нам, сверкая молниями в глазах. Сейчас прольется чья-то кровь.

Лувр

Фигура в Лувре

Глава 44. Игорь и Егор

Глава 44. Игорь и Егор

Ночь мы провели с Егором в отдельной камере, с высоким сервисом обслуживания: доставка еды в номер, телевизор с одним французским каналом, где показывали только новости и нас. В основном, показывали меня, как я орал, будучи на руках у толпы, затем, как нас тащили в машину полиции.

— Жесть, — сказал Егор, — Надеюсь, в Москве не смотрят французские новости.

— Я тоже надеюсь, — ответил я, думая о Марте и родителях. Если маме и папе придется как-то и что-то объяснять мне, то вот от Марты, я хочу услышать внятное объяснение сам.

— Что будем делать с ними? — спросил вдруг Егор, взбивая свою плоскую подушку кулаком и укладываясь на бок.

— Даже не представляю, — честно ответил я, — Наказывать, что-то выговаривать — бесполезно, да и как наказывать?

— Ну, я, Веру выпорю, — мечтательно сказал Егор и тут же нахмурился, — Легонько, правда. Да и какое это наказание, — сердито махнул рукой.

— А я Марту... — замолчал я. Как мне наказать ту, с которой у меня фиктивный брак? По идее, она не обязана вести себя как жена, в договоре не было указано, что Марта не имеет права уезжать от меня на пару дней. Уходить и расторгнуть брак да, не имеет, а вот улететь в другую страну за платьем...

— Может, не будем с ними разговаривать несколько дней? — предложил я.

— И что? Да они сами говорят так, вряд ли заметят наше молчание, — ухмыльнулся Егор.

— Я вот, что подумал, — поворачиваюсь к нему на своей кровати, тоже взбивая плоскую подушку кулаком, — Твоя Вера очень похожа на мою Марту характером.

— Возможно, — соглашается Егор.

— Ты свою жену знаешь чуть дольше, чем я, — продолжаю свою мысль, — Как ты ее наказывал раньше?

— Хмм... — думает Егор, — Получается, что никак. Все мое наказание я... Короче в спальне наказывал, — лыбится он, что-то вспоминая.

— Значит, все им сходит с рук?

— Ну, да...

— В этот раз не должно! — припечатываю приговор.

— Не должно! — соглашается со мной Егор.

На следующий день идем в самолет в сопровождении французских полицейских. Егор внезапно тормозит, когда приближаемся по рукаву к дверям самолета.

— Я не полечу! — возмущается он.

— Чего ты? — удивляюсь я.

— Это Аэрофлот! — кричит он.

— И что? — все еще не понимаю я.

— Нас в Москву отправляют! — орет друг, и я тоже начинаю упираться, — Ступишь за эту черту, — указывает он на железный мостик между рукавом и самолетом, — Считай ты в России.

— Э-э, нет, — упираюсь руками в борта самолета, наклоняясь вперед, оставляя ноги во Франции.

Егор также висит за мной, зацепившись за дверь самолета.

— Нельзя нас на родину! — орет друг, — У меня китайцы в Берлине!

— И мне нельзя! — вторю ему, — У меня немцы в Берлине.

Нас общими усилиями вражеской стороны впихивают в салон самолета, передают на руки дружественной стороны. Мы снова пытаемся сбежать, но двери самолета закрываются перед нашими носами.

— По местам! — рычит пилот, указывая нам в конец салона.

Обреченно вздыхаем и идем, нас провожают улыбки соотечественников. Тут Егор притормаживает и издает громкий рык:

— Мымра! — орет