История римских императоров от Августа до Константина. Том 1. Август - Жан-Батист Кревье

– Я вторично дарю вам жизнь, Цинна. Я пощадил вас, когда вы были моим врагом, и прощаю теперь, когда вы добавили к этому званию титулы предателя и отцеубийцы. Давайте с сегодняшнего дня станем искренними друзьями. Будем соревноваться: я – в том, чтобы поддерживать своё благодеяние, вы – в том, чтобы оправдывать его. Постараемся сделать так, чтобы было неясно, чего больше – моей щедрости или вашей благодарности.

К этим благородным словам он добавил дела: назначил Цинну консулом на следующий год, мягко упрекнув его за излишнюю скромность, помешавшую ему самому попросить об этом. Цинна, со своей стороны, проявил чуткость и доброту. Он стал верным другом принцепса, которому был дважды обязан жизнью, а умирая, назначил его единственным наследником.

Но это был не единственный и не самый важный плод милосердия Августа в этом случае. Оно окончательно покорило ему все сердца, и с тех пор против него не было составлено ни одного заговора.

Прежде чем перейти к войнам, которые Тиберий вёл с большой славой и успехом в Германии и Паннонии, я упомяну здесь несколько событий, не связанных с ними, но которые могли бы неприятно прервать нить повествования, и без того скудного из-за недостатка источников.

В 766 году от основания Рима Дион сообщает о сильных землетрясениях, разливе Тибра, разрушившем мост и сделавшем город судоходным на семь дней, солнечном затмении и начале голода, который продолжился и в следующем году и стал столь тяжёлым, что пришлось принять чрезвычайные меры для смягчения его последствий. Из Рима были выселены гладиаторы, рабы, привезённые со всех сторон для продажи, и все иностранцы, кроме врачей и учителей искусств, – их удалили на восемьдесят миль от города. Август и большинство знати отправили часть своих людей в загородные имения. Сенаторам разрешили уехать куда угодно, а чтобы дела не остановились из-за малого числа оставшихся, постановили, что присутствующие будут иметь полные права всего сената и смогут, даже если их меньше требуемого законом количества, принимать постановления. Август назначил консуляров надзирать за хлебом и регулировать его цену. Он удвоил обычные раздачи для двухсот тысяч граждан и, чтобы избежать лишних трат, запретил праздновать свой день рождения публичными торжествами. Видно, бедствие было велико, раз потребовались такие меры.

Уже давно было трудно набрать шесть весталок: отцы неохотно отдавали дочерей на вынужденное безбрачие, нарушение которого каралось страшной казнью. Август, приверженный древним обычаям, особенно в религии, был огорчён упадком вестальского служения. Он однажды поклялся, что если бы какая-либо из его внучек была подходящего возраста (ведь весталок не брали младше шести и старше десяти лет), он с радостью предложил бы её. Юлия была бы странной весталкой!

Поскольку увещевания императора не изменили мнения отцов, в том же 766 году постановили, что дочери вольноотпущенников тоже могут становиться весталками – хотя до этого жрицами были только девушки из знатнейших семей.

Христианству принадлежит слава сделать общедоступной ту добродетель, для которой весь Рим едва мог найти шесть человек.

В то время в разных частях империи происходило множество военных действий. Не только германцы, как я уже говорил, снова взялись за оружие, но и Сардиния страдала от набегов разбойников; исавры, горный народ, привыкший к грабежам и разбою, тревожили соседние области, и пришлось послать войска для их усмирения; гетулы, желая освободиться от власти царя Юбы, развязали настоящую войну, в которой Косс Корнелий Лентул заслужил триумфальные отличия и прозвище Гетулика.

В таких обстоятельствах военные, чувствуя свою необходимость, воспользовались случаем улучшить свое положение. Они жаловались на скудость вознаграждений, им назначенных. Вместо земельных наделов, которые прежде предоставляли им полководцы, семнадцать лет назад было установлено, что после окончания службы (для преторианцев – двенадцати лет, для легионеров – шестнадцати) они получат денежную сумму, не слишком значительную. Это распоряжение было встречено народом с большим одобрением, так как избавляло его от страха перед ужасными и тираническими раздачами земель, которые принесли Италии столько бедствий.

Сначала военные смирились с этим довольно спокойно, но ко времени, о котором я говорю, их ропот стал явным, и Август счел его заслуживающим внимания. Он решил до некоторой степени удовлетворить их требования. Он увеличил положенное им вознаграждение, доведя его до двадцати тысяч сестерциев для преторианцев и до двенадцати тысяч для легионеров. Но в то же время он увеличил срок их службы, потребовав от первых шестнадцати лет, а от вторых – двадцати.

Это были огромные расходы, которые брал на себя Август. Чтобы помочь читателю представить их масштаб, стоит указать численность войск, содержавшихся им в мирное время: двадцать три или даже двадцать пять легионов, примерно столько же вспомогательных войск, набранных из иностранцев (то есть солдат, не являвшихся римскими гражданами); десять преторианских когорт, составлявших десять тысяч человек; шесть тысяч человек в трех когортах, предназначенных для охраны города; отряд батавской конницы, в то время весьма прославленной; так называемые evocati – ветераны, сохранившие силу и любовь к военному делу и оставшиеся на службе с особыми привилегиями; наконец, два флота – один в Мизене, другой в Равенне.

Жалованье для всех этих войск, конечно, обходилось очень дорого. Известно, что каждый легионер получал десять ассов в день, а преторианец – два денария. Добавьте к этому упомянутые выше вознаграждения. Чтобы покрыть такие расходы, Август решил создать специальный военный фонд или, что то же самое, учредить военную казну.

При осуществлении этого плана он действовал с присущей ему осмотрительностью. Он представил сенату нужды государства и необходимость постоянного фонда для выплаты жалованья и наград войскам. Он объявил, что сделает первый взнос, и действительно внес от своего имени и имени Тиберия значительные суммы, которые стали первоначальным капиталом военной казны. Он также принимал добровольные пожертвования от союзных царей и народов, но отказался от взносов от частных римских лиц, так как его целью было установить постоянный налог для этих нужд, и он считал неудобным сначала принимать добровольные взносы, а потом превращать их в принудительные повинности. Он назначил трех хранителей (администраторов) этой казны, выбранных по жребию из числа бывших преторов, сроком на три года.

После учреждения фонда нужно было обеспечить его пополнение, и было очевидно, что непрерывные расходы требуют неиссякаемого источника доходов. Август предложил сенаторам подумать над этим, каждому в отдельности найти наименее обременительные для народа способы и представить ему свои предложения, которые он обещал рассмотреть. Хотя решение у него уже было, он хотел подвести их к нему исподволь.

Когда предложения были представлены, он указал на недостатки всех вариантов и заявил, что остановится на том, который нашел в бумагах своего отца Цезаря: взимать пятипроцентный налог с наследств, переходящих к боковым родственникам, и с завещательных даров, если они не касались близких или бедных родственников. Это было возобновлением старого отмененного закона, и оно прошло, хотя и не без недовольства народа, уже страдавшего от дороговизны и теперь обремененного новым налогом.

Возмущение народа по этим причинам вызвало опасения беспорядков. Открыто звучали речи против правительства; по городу распространялись подстрекательские сочинения, расклеиваемые по ночам. Но все это волнение, вызванное на самом деле лишь дороговизной, утихло вместе с ней, и как только в Риме снова появилось изобилие, спокойствие и порядок восстановились.

Честь, оказанная в то же время памяти Друза, очень любимого народом, также способствовала умиротворению. Германик и Клавдий, оба сына Друза, дали гладиаторские игры в честь своего отца, а Тиберий, посвятив храм Кастору и Поллуксу, поместил на фронтоне имя своего брата рядом со своим.

Около этого времени в своем тускуланском поместье скончался знаменитый Поллион в возрасте восьмидесяти лет. С тех пор как он, возмутившись безумствами и надменностью Клеопатры, покинул Антония, он жил частным человеком, не желая принимать участия в войне между Антонием и Октавианом, как я уже рассказывал. Когда борьба завершилась