Мой сумасшедший новогодний Роман - Инна Инфинити

— Ах, — вырывается громко из груди, когда Рома нажимает на самый чувствительный бугорок.

Все мысли разом разбежались из головы. Я вообще ни о чем не могу думать, кроме того, как мне охрененно хорошо. Я забыла про Максима и Вику, я забыла про наших с Ромой родителей. Да я, блин, как меня зовут забыла. Единственное, что пульсирует в голове:

— Еще, еще, еще.

Я говорю это вслух. Рома глухо смеется мне на ухо и прикусывает мочку, чуть ускоряя темп. Когда он входит в меня двумя пальцами, я жалобно скулю и сжимаю бедра. Из меня течет настоящий водопад, он струится по моим ногам. Рома пальцами такое вытворяет, что от наслаждения можно сознание потерять.

Я достигаю оргазма. Громко стону на весь дом и вонзаю ногти в голые плечи Ромы.

Глава 38. Кофе в постель

«Я проснулся. Жду свой кофе в постель».

Прочитав сообщение от Ромы, стыдливо накрываю лицо ладонями. События вчерашней ночи проносятся перед глазами. Как мы целовались в комнате Ромы и как он довел меня до оргазма, а я потом просто сбежала. Да, сбежала. Как последняя трусиха.

Когда волна оргазма миновала, и Самохин вытащил из меня свои пальцы, я не придумала ничего лучше, чем выпалить:

— Ну ладно, спокойной ночи, я пошла.

Рома опомниться не успел, как я уже унеслась прочь из его спальни на чердак и закрыла дверь на замок. Самохин не пошел за мной, за что я ему безмерно благодарна. Мне требовалось побыть одной. На самом деле я испугалась.

Испугалась того, что произошло между мной и Ромой, а главное — того, что должно было произойти дальше. Естественно, Самохин рассчитывал на продолжение банкета. Его стояк упирался мне в живот. Но очнувшись от наваждения и придя в себя после оргазма, я поняла, что мне панически страшно.

У меня не было мужчин кроме Максима, а он сказал, что я бревно. А вдруг я действительно бревно? Самохин-то известный на весь универ герой-любовник. У него много девушек было. Я лично каждый месяц видела его с новой. А те две сисястые блондинки, с которыми я обломала ему тройничок в новогоднюю ночь? Куда мне до них? Моя маленькая натуральная грудь и рядом не стояла с их силиконом за миллионы рублей.

Я не хочу переспать с Самохиным, а утром смотреть на его разочарованную физиономию и услышать что-то типа: «Я тебе позвоню». Понятно ведь, что не позвонит. А сейчас я лежу в постели и гипнотизирую сообщение Ромы: «Я проснулся. Жду свой кофе в постель».

И зачем я только предложила приносить ему каждый день кофе в постель? Я не готова так скоро после нашего ночного приключения предстать перед Самохиным. Самое страшное во всем этом — я больше не могу относиться к Роме как к бесячему одногруппнику по английскому. Я даже больше не могу ненавидеть его за то, что его родители — извращенцы, которые совратили моих родителей и сбили их с пути истинного.

При каждом воспоминании о поцелуе с Ромой мое сердце заходится ходуном, а на лице появляется дурацкая улыбка. От того мне и страшно идти на что-то большее с Самохиным. Я слишком боюсь услышать от него то, что мне уже два раза сказал Максим.

Но делать нечего, поэтому я выбираюсь из кровати и плетусь в ванную на втором этаже. В доме гробовая тишина, все спят. Я слышала, как ребята вернулись из клуба под утро. Сегодня, наверное, весь день отсыпаться будут. Я наспех принимаю душ, одеваюсь в лосины с футболкой и спускаюсь в кухню на первом этаже. Рома пьет американо с молоком и одной ложкой сахара. Делаю напиток и поднимаюсь обратно на второй этаж.

У двери в спальню Самохина нервно вздыхаю. Не знаю, как предстать перед Ромой после вчерашнего. Но какие у меня варианты? Не убегать же из этого дома и не менять универ.

Стучу в дверь.

— Войдите, — раздается голос Самохина.

В крови происходит выброс адреналина. Я опускаю ручку и вхожу. Рома лежит в кровати с телефоном в руках. Опять с голым торсом. Он как будто специально. Одеяло скрывает Рому только ниже пояса.

— Что так долго? — недовольно. — Я заждался.

— Ну извините, мой господин, что не подношу вам кофе по первому зову.

Я аккуратно ступаю, чтобы не пролить напиток. Смотрю ровно на кружку. Я не готова встретиться взглядом с Ромой. И не хочу смотреть на его кубики пресса. Они плохо на меня влияют.

Я опускаю кружку на прикроватную тумбу. Не успеваю отойти назад, как Рома хватает меня за руку и тянет на себе. Это неожиданно. Я не удерживаю равновесие и падаю на Самохина.

Глава 39. Утро

Мы оказываемся лицом к лицу. Мне кажется, или я чувствую через одеяло его утренний стояк?

— Куда ты вчера так стремительно убежала? — спрашивает, глядя мне в глаза.

— На чердак.

Издает смешок:

— Я понял, что не на улицу.

Следы от ударов Максима стали еще заметнее на Ромином лице. Бровь и губа опухли, на скуле темно-синий синяк. Я не выдерживаю и мягко провожу пальцами по ссадинам.

— Больно? — тихо спрашиваю.

Рома отрицательно мотает головой. Я хочу касаться его, вдруг понимаю. Не могу убрать руку назад, это выше моих сил. Поэтому я продолжаю вести пальцами по его щеке к разбитой губе. Рома перехватывает мою ладонь и нежно целует ее тыльную сторону. У меня аж сердце к горлу подпрыгивает.

— Я тебя вчера напугал? — спрашивает почти шепотом, продолжая прижимать мою руку к своим губам.

— Нет, просто... — я замолкаю, не зная, что сказать дальше.

Просто что?

Просто я испугалась, что тебе не понравится секс со мной, потому что я неумелое бревно. А ты герой-любовник всея универа. Но сказать так вслух не решаюсь.

Я отвожу взгляд в сторону. Смотрю, как поднимается пар над кружкой кофе. Рома аккуратно смещает меня рядом с собой на кровать. Оказавшись на спине, гляжу в потолок. Самохин поворачивается на бок, склоняется надо мной и целует меня в шею.

Тело моментально пронизывают тысячи электрических разрядов. Я рвано выдыхаю. Рома еще раз нежно целует. Шея — моя самая чувствительная часть. Я сразу вся мурашками покрываюсь.

— Ром... — пытаюсь оттолкнуть его от себя.