Рецепт: как вернуть любовь - Саша Вандэр

– Я рада за него, – ответила я, поднимая голову и встречаясь взглядом с друзьями.

В их глазах я увидела отражение своих собственных чувств: смесь радости за Никиту и горечи от того, что он улетает. Я понимала, что должна радоваться за него, но… Почему же мне так тяжело на душе? Возможно, дело в том, что Никита улетает, так и не поговорив со мной. В глубине души я знала, что для него я ничего не значу. И эта мысль жгла, как раскалённое железо. Я останусь здесь, с разбитым сердцем, глядя, как Никита улетает в свою новую жизнь. А я…

Дура.

Какая же я дура.

Зачем позволила себе влюбиться?

И тут предательские слёзы хлынули из глаз, обжигая щёки. Я пыталась остановить их, вытереть лицо руками, но они лились все сильней. В этот момент я чувствовала себя такой маленькой и беспомощной.

– Поля… – Маша смотрела на меня с жалостью, а Егор, нахмурившись, опустил взгляд.

– Простите, мне пора, меня дома ждут.

Я вскочила из-за стола и выбежала на улицу. Быстрым шагом направилась домой, толкаясь с прохожими. Вдруг я споткнулась и упала на асфальт. Взглянув на разодранные колени, усмехнулась и уткнулась в них лицом, позволяя слезам течь свободно.

Когда рыдания утихли, я подняла голову и посмотрела в небо. Высоко-высоко, в ослепительной синеве, летел самолет, оставляя за собой тонкую белую полосу. Что-то подсказывало мне, что именно в нём сидит Никита. Я не обращала внимания на назойливый звук входящего звонка. Улыбаясь сквозь слёзы, провожая взглядом крылатую птицу, я проговорила вслух:

– Надеюсь, ты будешь счастлив…

Глава 23. Никита

После всего, что случилось, в доме повисло тяжелое, гнетущее напряжение. Мама, узнав о том, что происходит между мной и отцом, была просто раздавлена. Она пыталась понять, почему я так долго молчал, почему не говорил ей. Я смог лишь выдавить, что не хотел её ранить. Отец с тех пор со мной не разговаривал. Он стал задерживаться на работе, возвращаясь домой уже затемно. Возможно, отец пытался осмыслить произошедшее. Впрочем, это уже не имело для меня никакого значения.

Я смотрел в окно, на темнеющее небо, и думал о том, как хрупки бывают связи, которые мы считаем незыблемыми. Казалось, что одна лишь правда, вырвавшаяся наружу, способна разрушить целый мир. Мамино лицо, искаженное болью, до сих пор стояло перед глазами, и я чувствовал вину, но одновременно и странное освобождение.

После инцидента со Стасом моя жизнь в школе изменилась кардинально. Внезапно я оказался в центре всеобщего внимания. Ученики из других классов приветствовали меня, пытались завести беседу, а некоторые даже выражали своё одобрение, похлопывая по плечу за то, что я дал отпор школьному задире. Но вместо гордости я испытывал лишь смущение. Девчонки тоже не давали мне покоя, преследуя меня на переменах и даже в классе, где я пытался спрятаться от их назойливости. Однако все эти перемены меркли перед одной-единственной мыслью.

Полина…

Наши пути несколько раз пересекались в школьных стенах, но она словно не замечала моего присутствия. И я понимал Полину, но в то же время злился. Злился на то, что мне пришлось расхлёбывать последствия её благородного порыва защитить меня. Я украдкой наблюдал за ней, когда случайно видел её в столовой, в коридоре или после уроков во дворе. И когда наши взгляды случайно пересекались, я видел в её глазах печаль. Несколько раз после таких мимолётных встреч она срывалась с места и убегала в туалет. И почему-то, без всяких видимых причин, был уверен, что там, за закрытой дверью, она плакала. Плакала в одиночестве, тихо, чтобы её никто не услышал. И в такие моменты я чувствовал, как в груди всё скручивается в тугой узел.

А ещё… я так и не смог найти в себе смелости попросить у неё прощения.

Возвращаясь домой, я ощущал, как тишина комнаты обволакивает меня, словно тяжелое, удушающее одеяло. Воспоминания обрушивались на меня, как лавина, не оставляя шанса на спасение. Особенно остро вспоминал тот день, когда обидел Полину. Её глаза, полные непонимания и боли, не давали мне покоя. Каждое моё слово, сказанное тогда в пылу эмоций, теперь жгло меня изнутри, как медленно тлеющие угли. Часто, оставаясь наедине с собой, я хватался за телефон, собираясь написать ей простое «Прости». Но в последний момент всегда стирал это сообщение, отбрасывая телефон в сторону. Почему я должен извиняться? И за что, чёрт возьми?

За то, что пришлось поставить Стаса на место, чтобы он не причинил ей вреда? Или за то, что я обвинил её во всём, что произошло?

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я погрузился в учёбу. Поставил перед собой цель – получить высокие баллы для поступления в университет в Санкт-Петербурге. Мне нужно было покинуть этот город как можно быстрее. И вот, этот день настал! Я стал студентом экономического факультета.

Чемоданы были собраны заранее, оставалось лишь привести себя в порядок. После освежающего душа я облачился в белое поло и удобные джинсы. На запястье легли часы, а волосы были собраны в аккуратный пучок. Убедившись, что все документы и авиабилет на месте, я потянулся к телефону, чтобы ещё раз проверить адрес общежития. Но вместо этого мои пальцы сами собой открыли переписку с Полиной. В груди болезненно кольнуло. Накануне отъезда мы с Егором договорились встретиться. Выскочив в коридор, я крикнул матери:

– Мам! Я ненадолго отлучусь. Хочу попрощаться с другом, – я натягивал белые кроссовки.

– Никита, ты точно успеешь? Может, лучше по телефону? – обеспокоенно спросила мама.

– Успею!

Загрузив чемоданы в машину, я отправился за Егором. Мы просто катались по городу, обсуждая предстоящую студенческую жизнь и строя планы на будущее. Перед тем как забрать маму и отправиться в аэропорт, Егор попросил заехать в цветочный магазин. Пока он выбирал букет, я прогулялся по скверу неподалеку. Вскоре Егор вышел с охапкой алых роз.

– Неужели всё так серьезно? – спросил я, приподняв бровь.

– Ну а как ещё завоёвывать девушку? Без цветов никак, – ответил он с улыбкой. – Подбросишь до вашей кондитерской?

– Пошли, – кивнул я, направляясь к машине.

Но Егор вдруг остановился, сжимая букет крепче.

– Кит, что же ты делаешь?

– Жду, когда ты соизволишь сесть в машину, чтобы отвезти тебя к твоей ненаглядной Марии, – я попытался отшутиться.

– Не строй из себя дурачка, будто не понимаешь, о чём я. Неужели ты уедешь, так и не поговорив с ней?

Признаюсь, Полина занимала все мои мысли. Правда, исключительно в негативном ключе.

– Ты