Рецепт: как вернуть любовь - Саша Вандэр

Мои кулаки непроизвольно сжались. Самые страшные опасения подтвердились: Стас решил использовать Полину как свою главную козырную карту. Он прошёл мимо, нарочито толкнув меня плечом. Я стиснул зубы, пытаясь сохранить самообладание.

– Кит, какого чёрта? – возмущённо спросил Егор.

– Егор, это только начало. Сейчас не время для обид, – ответил я, сохраняя спокойствие.

– Ты серьёзно собираешься идти на эту стрелку? –  в его голосе звучала тревога.

– Надеюсь, что сегодня всё закончится.

Егор замолчал, пытаясь осмыслить мои слова. Я понимал: если не явлюсь к Стасу после уроков, он может навредить Полине. Егор тяжело вздохнул и положил руку мне на плечо, молчаливо выражая поддержку. Обед прошёл как в тумане. Егор что-то говорил, пытаясь меня подбодрить, но я почти не слышал его. В голове звучали слова Стаса и его злобное лицо. Я ковырялся вилкой в макаронах, совершенно не чувствуя вкуса.

После урока я медленно собирал вещи. Егор сказал, что пойдет со мной, хотя я не хотел втягивать его в это. Выйдя из школы, мы направились к назначенному месту. Школьный двор встретил меня оживлением. Почти вся школа собралась здесь, шумела и смеялась. Стас осклабился, наблюдая, как я приближаюсь. Его свита, словно стая голодных волков, сомкнула вокруг меня круг, отрезая все пути к бегству. Впрочем, отступать я и не планировал. Сердце бешено заколотилось в груди. Сейчас всё начнётся. Или, наоборот, закончится?

– Ну что, явился, Белоснежка? – Стас нервно гонял жвачку во рту.

– Явился, – спокойно ответил я.

– Я думал, струсишь. Ребят, – Стас повернулся к своим друзьям. – Я же говорил нашей Белоснежке, чтобы он держался подальше от Знойной?

В ответ послышалось одобрительное гудение.

– Она сама решает, с кем ей общаться, – парировал я.

– Ты что, действительно в неё втюрился? – Стас расхохотался.

Окружающие заржали, а мои кулаки невольно сжались. Стас сократил между нами дистанцию.

– Ты правда думаешь, что у тебя есть хоть один шанс с такой, как она? – прошипел он мне на ухо. – Хотя, чего уж там, наша Полиночка и так всем доступна, маленькая шал…

Что-то внутри меня сломалось. Не успел я понять, как мой кулак со свистом рассёк воздух и врезался ему в лицо. Стас пошатнулся, ошеломленный. Его дружки взревели, готовые разорвать меня на части. Я скинул рюкзак в сугроб и приготовился к драке. Стас выплюнул кровь на снег и вытер губу тыльной стороной ладони.

– Ну всё, Белоснежка, ты нарвался, – прорычал Стас, бросаясь на меня.

«Пора заканчивать этот затянувшийся спектакль с шестого класса…»

Глава 21. Полина

Подойдя к расписанию, я начала внимательно его изучать. Моя цель была проста: запомнить кабинеты, где будут проходить уроки у класса Никиты. Может, это и глупо, но я твёрдо решила держаться от него подальше и не попадаться ему на глаза. Но, как это бывает в жизни, судьба решила иначе, и мы всё равно столкнулись у кабинета истории.

Никита стоял прямо передо мной, и внутри меня бушевала буря эмоций. Он выглядел так же, как всегда: тот же чёрный свитер поверх белой рубашки, те же тёмные джинсы. Его волосы были собраны в привычный пучок. Я вспомнила, как совсем недавно мы держались за руки, как катались на коньках, как целовались… Сердце ныло от тоски по нему. В его голубых глазах я искала отражение своей собственной грусти, надеясь увидеть там хоть каплю раскаяния за то, что он так легко меня оттолкнул. И я не могу избавиться от мысли, что всё это было напрасно.

Я не смогла просто пройти мимо, делая вид, что ничего не произошло. Чувство паники захлестнуло меня, и, развернувшись, бросилась в женский туалет. Заперевшись в кабинке, я опустилась на крышку унитаза и дала волю слезам. Сердце разрывалось от невыносимой боли. Осознание невозможности быть вместе, душило, отнимало воздух. И всё из-за чего? Из-за его какого-то там тупого принципа? Неужели оно значило для него больше, чем я?

Слёзы высохли, оставив на щеках неприятную влагу. Я вышла из кабинки, чувствуя себя опустошенной, и плеснула в лицо ледяной водой. Холод приятно обжег, немного отрезвляя. Остальные уроки прошли как в тумане. Простившись с учителем, я побрела к гардеробной. В коридоре царил настоящий хаос. Ученики, как обезумевшие, неслись куда-то, толкаясь и выкрикивая: «Давай скорее, самое интересное пропустим», «Эй, пацаны, вы во двор? Подождите меня!». Среди этого шума и гама я уловила обрывки девичьих разговоров. Они что-то обсуждали про Стаса, и вдруг прозвучала фраза: «Он собирается проучить этого чудика». Чудика? Сердце ёкнуло. Неужели это про Никиту? Я окликнула девчонок, которые уже спешили к выходу.

– Девчонки, подождите! Что случилось?

Они обернулись, и в их глазах я увидела лишь холодное презрение.

– Ой, ну надо же, невинную изображает! Знойная, тебе-то лучше знать, что происходит!

Дверь захлопнулась с такой силой, что я вздрогнула, оставшись стоять в полном недоумении. Быстро натянув на себя пуховик, я выскочила на улицу, где уже меня ждала Катя.

– Собираешься домой, будто ничего не произошло? Ну и дела! Твоему Никите из-за тебя сейчас все кости переломают, – язвительно произнесла она.

– Что ты имеешь ввиду? – спросила я, совершенно не понимая, о чём она говорит.

– Стас, похоже, решил поставить этого неудачника на место. Они сейчас на заднем дворе, и, судя по всему, Булатов там его «обрабатывает» по полной, – Катя злорадно улыбнулась.

Пока я захлёбывалась слезами, Никите угрожала опасность. Не дожидаясь подробностей, я бросилась к заднему двору. Ноги путались, тяжелый пуховик мешал двигаться, а в голове стучала лишь одна мысль: Никита.

Обогнув школу, я увидела плотное кольцо учеников, за которым скрывалась драка. Шум стоял невообразимый. Школьники оживлённо обсуждали происходящее, подбадривая кого-то криками. Девочки, раскрыв рты, снимали потасовку парней на телефоны. Протиснувшись сквозь толпу, я увидела, как Стас замахнулся на Никиту, но тот перехватил его руку и ударил в лицо. Стас упал в снег. Я заметила порванную куртку Никиты и то, что его шапка куда-то пропала.

Друзья Стаса по очереди набрасывались на Никиту, но тот, словно обезумев, отбивался от каждого, отправляя их следом за их лидером. В его движениях не было ни намека на жалость, только жестокость и ярость. Я его не узнавала. Где его мягкий взгляд, его неловкая улыбка, его тихий голос? Он казался совершенно другим человеком, одержимым ненавистью. Сейчас Никита был воплощением дикой, неукротимой силы, и эта сила пугала меня до дрожи. Когда Стас поднялся и снова бросился в атаку, Никита пропустил удар, и из его носа потекла кровь. Но уже через мгновение Стас снова лежал