Я пережила Румбулу - Фрида Зеликовна Михельсон

Внезапно где-то поодаль тишину прорезает крик ребенка: «Мама!» И сосны разносят эхо: «Мама!»…　

Стража вскакивает на ноги. Звенят прислоненные было к дереву винтовки. Звери бегут в лес охотиться на ребенка. Как только звук их шагов стихает, беглянка начинает осторожно раскидывать обувь и вырывается. Она бежит из лесу, убегает от той стороны, где слышны людские голоса и горят огни станции Румбула.　

Диктор: Начинается дорога жизни.　

Дикторша: В то время как звери охотятся на дитя человеческое, человек протягивает человеку руку.　

Диктор: Ночь и день первый на гумне.　

Дикторша: Ночь вторая на сеновале.　

Диктор: Третья ночь в копне.　

Дикторша: Три ночи на конюшне в пустом стойле.　

Диктор: В комнате — шуцманы, в кладовой — еврейка.　

Дикторша: Три недели в Шкиротаве, в доме у Берзиньшей.　

Диктор: Ночь в Риге на лестничной клетке.　

Дикторша: Ночь в погребе.　

Диктор: Три недели в пустой квартире.　

Дикторша: Три месяца в Чиекуркалнсе.　

Диктор: Три года возле Кекавы, на подворье у Вилюмсонов.　

Дикторша: Человек человеку дал убежище.　

Диктор: Человек стоял на страже человека.　

Дикторша: Человек делился с человеком скудным времен войны хлебом.　

Диктор: Человек ради человека рисковал своей жизнью…　

Дикторша: Долгих три года.　

Диктор: Когда в дом к Вилюмсонам вошел первый красноармеец, Фрида Михельсон развязала узел на платке, и ее волосы уже не были черными.　

Михельсон: И вот мой рассказ окончен. Порой мне кажется, что затем я только и спаслась, чтобы этот рассказ повторять и повторять вам, люди. Но одно угнетает мое сердце — там, в лесу, суетился улыбающийся капитан, фотографировал и распоряжался стрелками. А что если он жив?!　

Фрагмент полосы газеты «Маарив» («Вечерняя») с публикацией о Фриде Михельсон　

Диктор: А что если он жив? Если он сегодня жесткими командными словами гонит на полигон новое стадо зверей? И, науськивая, демонстрирует на карте Россию, показывает на Прибалтику, где стояли его родовые усадьбы?　

Тогда — он сгорит на этот раз. Капитан, напрасно протрубили к войне. В шаге от границы звери рассыплются отравленным пеплом. И люди, подняв этот пепел от земли, развеют его на все четыре стороны, чтобы не поганить землю.　

Текст передачи Латвийского радио (автор Янис Бриедис). [Февраль 1963 года].

Музей «Евреи в Латвии», П1/74.

«Спасенная привела к обвинению нациста, который приказал ей раздеться». Газетная публикация

В память Катастрофы

«Это тот человек! В жизни я его не забуду! Он был одним из тех, кто участвовал в нашем истреблении. Не забуду его до гроба! — Эти слова на идише произнесла в большом волнении старая и болезненная женщина в суде в Балтиморе (США), когда ей была показана фотография 50-х годов. — Этот человек — латышский айзсарг[105]», — сказала она.　

37 лет она носила в себе воспоминания о преступнике, мечтала отомстить ему. В прошлом месяце она достигла своей цели. Фрида Михельсон, 72 лет, способствовала тому, что Карлис Детлавс, 68 лет, был изобличен и признался в участии в уничтожении рижских евреев в декабре 1941 года. Женщина, которая была одной из двух чудом спасшихся женщин при массовом убийстве в Румбульском лесу и которая была свидетелем, слышавшим и видевшим ликвидацию 26 тысяч евреев, — привела к обвинению человека, приказавшего ей снять одежду, как и всем, стоявшим в очереди перед рвом смерти.　

29 лет Детлавс проживал в одном из предместий Балтимора тихо и спокойно, как честный подданный. Полгода длилось его судебное дело в американском суде по делам убийств. Он отрицал все и вся — что он был нацистским преступником, несмотря на то, что иммиграционные власти пытались доказать, что именно этот человек очень лгал в 1950 году, когда он поселился в США, утаив от иммиграционных властей свое бандитское прошлое.　

Можно сомневаться, вспомнил ли он эту женщину, которая взошла на свидетельскую трибуну, чтобы произнести свой страшный рассказ, обнаживший его деяния. По всей вероятности, для него было сюрпризом услышать, как она перехитрила его и осталась в живых, чтобы поведать миру, что случилось в Румбульском лесу. После ее ошеломляющего рассказа у него не осталось другого выхода, кроме как признать свою вину. Ему пришлось утешиться тем, что наказание, которое его ожидает как соучастника преступлений, не тяжкое — изгнание за пределы США.　

Фрида Михельсон. 1977 г.

Фрида Михельсон, возвратившаяся в Ригу сразу после освобождения, приехала в Израиль в декабре 1971 года, но воспоминания и кошмары гетто и Румбульского леса преследуют ее все время.　

На Детлавса она вышла, столкнувшись с ним два года назад. Случилось это, когда отдел израильской полиции, занимающийся нацистскими убийцами, искал свидетелей против одного из самых отъявленных латвийских убийц евреев — Арайса[106]. Среди тринадцати фотографий, которые ей показали, она внезапно обнаружила знакомый образ. «Это тот человек, который заставил меня раздеться», — сказала она взволнованно. Этим человеком был Детлавс. Когда ей стало известно о суде над Детлавсом в США, несмотря на противопоказания по состоянию своего здоровья, она решила поехать в Балтимор и стать свидетелем против него. В поездке ее сопровождала родственница, врач Инна Михельсон, которая также прошла через многие страшные испытания, будучи девочкой во время Катастрофы в Риге. Она оказывала ей и моральную, и медицинскую поддержку.　

— Фрида очень больна, — рассказывает она, — и если бы она ехала сама, она бы не добралась до суда.　

Мужчина на скамье подсудимых совершенно отличался от того эсэсовца из Румбульского леса. Умышленно изменивший внешность — у него были большие очки и вставные зубы, которые, по всей видимости, несколько изменили его внешность. Но ошибиться в нем было нельзя. Как сказала Фрида следователям, «тогда холодные глаза разбойника смотрели прямо, сегодня они косят…». Будучи портнихой, она точно помнила, какую одежду он носил и каким головным убором была покрыта его голова. Даже его рост она назвала почти точно. Когда адвокат [обвиняемого] попросил нарисовать эту шапку, она сказала: «Рисовать я не умею, но дайте мне ткань и чем шить, и я сошью эту шапку».　

Целый день длились свидетельские показания Фриды Михельсон. Перед лицом преступника, перед лицами обвинителя и защитника, перед лицами многих евреев Балтиморы, которые заполнили весь зал, она поведала свой страшный рассказ: сразу после того, как Детлавс ударил ее по руке и заставил раздеться, она спаслась в какую-то долю секунды, ибо никто на это не обратил внимания: она бросилась на землю, погрузив голову в снег