Хаос из книжного на Боевом факультете - Виктория Катаева

Я же солидно восседала за центральной стойкой, подперев щеку кулаком, и с самым независимым видом вела тетрадь учета для Брона, лениво подсчитывая звенящие монеты.

Оливка времени зря не теряла - мадам устроилась рядом на полированном дереве, строила глазки-пуговицы постоянным клиентам и нагло выпрашивала у разомлевших посетителей сочные кусочки вяленого мяса.

Наш кошачий бюджет рос с космической скоростью. Выручка у Брона благодаря моему менеджменту взлетела до небес, гном во мне души не чаял, и я уже мысленно планировала расширение бизнеса.

Но вся эта ресторанная идиллия сокрушительно лопнула ровно в полночь, когда залу таверны потребовались совсем другие спецэффекты.

Тяжелые дубовые двери таверны «Пьяный грифон» с оглушительным грохотом распахнулись настежь, едва не слетев со ржавых петель! По залу пронесся яростный, обжигающий ураган грозового озона. Мои парящие в воздухе подносы испуганно вильнули, а кружки с элем, потеряв ментальную настройку, с глухим стуком шмякнулись на столы, едва не облив посетителей пеной.

На пороге стоял куратор.

Он сейчас выглядел по-настоящему пугающе. Его темные растрепанные волосы раскидал бушующий ветер, черная старостская мантия яростно клубилась за широкими плечами, а на бледной шее и скулах отчетливо, яростно пульсировали и переливались бирюзовые драконьи чешуйки. Но страшнее всего были его глаза - бирюзовая радужка полыхала первобытным, мистическим пламенем, а вертикальные зрачки сузились в тончайшие, смертоносные ниточки. Кайл чеканил шаг по каменным плитам с чисто хищной грацией опасного зверя. Студенты и наемники пулей расступались перед ним, испуганно пряча глаза в тарелки.

О том, что этот чешуйчатый изверг явился сюда исключительно по мою душу, догадаться удалось без всякого чтения мыслей. Его бушующий взгляд намертво пригвоздил меня к месту. Дракон подошел вплотную к нашей стойке, обдав лицо обжигающей волной жара и магии. Кулаки были сжаты до белизны суставов, а из-под верхней губы отчетливо показались острые клыки.

Я уже набрала в легкие побольше воздуха, собираясь выдать ему всю базу про свою финансовую независимость и тяжелую женскую долю, но Ривердан играть в дипломатию не собирался.

Не произнося ни единого слова, он сделал один стремительный, хищный выпад вперед. Первым делом его большая, горячая ладонь аккуратно, но молниеносно подхватила Оливку за шкирку. Кошка даже пикнуть не успела, как куратор точным, отработанным до автоматизма движением засунул её прямо на дно моей замшевой сумки и плотно затянул кожаный шнурок, оставив снаружи только крошечную усатую макушку. Оливка, к слову, ничуть не обиделась - она лишь уютно устроилась в замшевых недрах, выставив бдительные уши, и приготовилась созерцать бесплатный аттракцион.

А в следующую микросекунду мир вокруг меня перевернулся с ног на голову. В прямом смысле.

Кайл резко шагнул вплотную, обхватил меня за талию и одним мощным, рывковым движением закинул мое тело в брюках прямо себе на широкое плечо!

— Ривердан, ты совсем чешуей двинулся?! - взревела я на всю таверну, когда моя филейная часть оказалась на уровне его начищенного серебряного погона, а рыжие локоны живописным водопадом устремились к полу.

— А ну пусти меня, ящер недоделанный! У меня там серебро за смену не посчитано! Брон, снимите меня с этого динозавра!

Дядька Брон из-за стойки лишь испуганно поправил очки на широком носу и замахал руками, беззвучно показывая, что против разъяренного Высшего Дракона гномья геомантия бессильна. Наемники-оборотни за столами дружно прикусили языки, боясь даже вздохнуть в сторону бушующего старосты.

Куратор упрямо хранил гробовое, леденящее молчание. Не издав ни единого звука, он развернулся на каблуках парадных сапог и ровным, строевым шагом направился прямо к выходу из кабака.

Я не сдавалсь. Чистый адреналин и праведная земная ярость требовали тотального сопротивления. Я принялась со всей дури колотить кулаками по его твердой, как гранитная скала, спине, изо всех сил брыкаясь ногами в воздухе и пытаясь зацепиться берцами хоть за косяк двери.

— Пусти, изверг! Чудовище чешуйчатое! Ходячий устав! - вопила я на ходу, пока Кайл совершенно невозмутимо, с каменным выражением лица нес меня на плече мимо застывших в шоке посетителей.

— Да у нас на Земле за такое похищение в общественном месте тебя бы Тайная Канцелярия на пятнадцать лет строгого режима упекла! Ты мне шлейф… то есть штаны помял! Сними меня немедленно, я жилистая, я невкусная!

Ривердану мои рулады были абсолютно до лампочки. Его плечо под моей грудью оставалось каменным и напряженным, а сильные пальцы намертво, железной хваткой фиксировали мои колени, не позволяя сделать ни единого лишнего движения. Он шел молча, чеканя шаг по мощеной вековой брусчатке ночного города, распространяя вокруг себя плотный шлейф грозового озона. Оливка в сумке у него под мышкой лишь согласно, ритмично покачивалась в такт его шагам, явно одобряя такой уровень драконьего сервиса.

Мы вышли к самому тротуару, где в тусклом свете магических фонарей нас уже дожидалась тяжелая, закрытая черная карета с серебряным гербом Академии. Возле кучера бдительно замерли двое гвардейцев из Тайной Стражи, которые при виде нашего эпичного десанта синхронно и очень уважительно вытянули руки по швам, делая вид, что взбунтовавшаяся первокурсница на плече старосты - это абсолютно штатная ситуация по уставу Боевого факультета.

Кайл одной рукой резко распахнул лакированную дверцу экипажа и, наконец-то прервав свое зловещее молчание, глухо, со свистом выдохнул сквозь зубы:

— Залезай внутрь, Хаос ходячий. Конвой приехал. И только попробуй выкинуть еще один фокус по дороге в лекторий!

Раунд официально завершился моим тотальным драконьим пленением, а впереди нас ждал очень долгий, яростный разговор в замкнутом пространстве экипажа!

Глава 25. Границы контроля и бетонный бункер

Глава 25. Границы контроля и бетонный бункер

Кайл бесцеремонно швырнул меня на глубокое кожаное сиденье экипажа, словно я была не живой девушкой, а мешком с углем. Дверца кареты захлопнулась с тяжелым, металлическим стуком, и колеса мгновенно сорвались с места, яростно застучав по ночной брусчетке портового города.

Я со злостью откинулась на спинку, судорожно поправляя растрепавшиеся локоны. Сердце колотилось как сумасшедшее, а внутри всё клокотало от дикой, упрямой ярости. Карета неслась на бешеной скорости, закладывая крутые виражи на поворотах. В густом полумраке салона, едва разбавляемом редкими отсветами уличных фонарей за окном, проступала роскошная отделка из черного дерева и тускло мерцающие на потолке серебряные защитные руны.

Но отвлечься на интерьер не получалось. Напротив меня, опасно близко, неподвижным силуэтом высился куратор. Его бирюзовые глаза яростно, гипнотически светились во тьме, выдавая бушующую внутри бурю, а