Тег #Кризис - Ник Тарасов

которого знал только из газет и по фамилии рядом с Вершининой, вдруг вспомнил о камерах ровно после того, как в городе сбили дочь Макеева. Но я устал подозрительно относиться к аккуратным совпадениям. Иногда кто-то наверху просто решает, что хватит, и это тоже случается. А, может… например, он хорошо знаком с Аркадием и проникся его историей настолько, что решил пинка дать всем, кто стоял на пути у этой идеи

— А компетенции, — сказал я, — проверяйте сколько нужно. Мне скрывать нечего. Сети, серверы, хранение данных. Камерами именно как системой я не занимался, врать не буду. Но разберусь. Определённо.

— Это как раз то, что Олег Владимирович хотел услышать, — сказал Сергей Алексеевич, и мне показалось, что он улыбнулся. — Люди, которые говорят «разберусь», у нас в дефиците. В основном говорят «да сделаем», а потом не делают. Значит, понедельник, одиннадцать?

— Буду.

— Отлично. Спасибо что не отказали, Артём Сергеевич. Мы закажем на проходной пропуск на ваше имя. Паспорт не забудьте.

— Не забуду. И вам спасибо за предложение.

— Всего доброго.

Он положил трубку. Я подержал телефон ещё секунду и убрал в карман.

За стеной Виолетта с кем-то мягко и деловито разговаривала по телефону. В техническом отделе громко засмеялись, скорее всего Кэт, судя по голосу. Кит прошёл мимо, заглянул, увидел моё лицо и двинулся дальше, ничего не спросив. В компании шёл нормальный рабочий день. Люди занимались своими делами, звонили клиентам, спорили о каких-то мелочах, смеялись. Обычная жизнь продолжалась, пока моя всё больше напоминала отдельную папку с пометкой «не закрывать».

Да уж… Но, что главное — дополнительный приток денег для моих целей как раз очень кстати.

Я взял куртку и поехал. Остальное могло подождать.

* * *

Перед звонком помощника депутата Дегтярёва, кстати, я набрал Аркадия.

— Мы можем сегодня встретиться?

— Что у тебя?

— Вы не поверите. Но у меня то, что очень сильно поможет в расследовании по поводу наезда на Лену и то, что для вас прольёт свет на случившееся. Это не телефонный разговор, и это архиважно, чтобы передать вам. Потому что у вас есть возможности, которых нет у меня. В общем, нужно показать и поговорить.

В трубке стало тихо. Я услышал, как Аркадий выдохнул.

— Я понял, Артём. Через часа полтора у речного. На парковке.

— Буду.

Он отключился. Я подготовил флешку и распечатки снимков сообщений с телефона Юры (по отдельности, крупно), фотографии Зыкова «в неглиже». Положил это в белый плотный конверт, а конверт — во внутренний карман.

* * *

На парковке у речного я сначала проехал мимо удобного места. Заметил машину Аркадия, притормозил и вернулся. Он опустил стекло, показал рукой, куда встать.

Я подъехал водительской стороной к нему. Между дверями осталось достаточно места, чтобы можно было передать секретные данные. Дождь мешался со снегом, мокрые хлопья таяли на стекле и оставляли на нём мутные разводы. Когда я открыл окно, холод сразу добрался до левой щеки.

— Привет, — сказал Аркадий. — Рассказывай, показывай, что у тебя есть.

Я протянул конверт через промежуток между машинами. Он взял его обеими руками, убрал в салон и включил свет. Внутри машины стало светлее, и первый лист с моими пометками из разговора с Юрой лёг на его колени. Пока он доставал содержимое, я объяснил про Юру.

— Парень из компании Кирилла Иванова, зовут Юра. Получил от него сообщения в вечер наезда. Долго боялся прийти, потом сам со мной связался. Говорит, что совесть его замучила от того, что он трусливо молчал.

Аркадий уже всматривался в информацию. Я увидел, как у него дёрнулся мизинец на краю листа, и замолчал.

Он придвинул снимок ближе… Прочитал, посмотрел дальше. На секунду закрыл глаза, затем снова опустил взгляд. Лицо у него почти не изменилось, только взгляд стал тяжелее.

Мне захотелось что-нибудь сказать. Хотя бы заранее предупредить про фразу «бухой и обкуренный», про «отца, который разрулит», про «прикол». Но я не знал, что тут наиболее подходящее можно добавить… и только сжал руль.

Сырой воздух лез в рукав. Я подтянул локоть и продолжил ждать. Где-то неподалеку проехал автомобиль, шины прошуршали по мокрому асфальту. Аркадий листал дальше, не торопясь.

— С телефона снимал? — спросил Аркадий.

— Да. Сам. Юра показал переписку, я сфотографировал.

— Сам телефон у него?

— У него. Парень понимает, что может потребоваться подтвердить источник. Я ему строго-настрого сказал сохранять переписку.

Аркадий ещё раз посмотрел на время сообщений. Я рассказал, как проходила встреча. Что Юра говорил, когда пришёл. Чего боялся. Что именно показал. Всё как есть.

Он слушал, изредка уточняя. Ни разу не перебил, чтобы начать ругаться от увиденного, хотя по его лицу уже было видно, сколько усилий это требует.

Потом дошёл до снимков Зыкова.

— Это что?

— По следователю. Там запись есть, сейчас включу у себя на ноутбуке. А копия — у вас на флешке. Сначала объясню, откуда взялось.

Он повернул фотографию к свету. Несколько секунд смотрел, затем поднял голову. Потом взял другую. Я пересказал разговор с Саней Суркиновым, упомянул, что тот пришёл через Филю. Про девушку сказал лишь необходимое. Она согласилась рассказать о клиенте и передать снимки.

— Это точно он?

— Да, точно. Ну и на снимки приглядитесь сами.

Аркадий снова вгляделся в одну фотографию. Поджал губы и взял вторую. На ней лицо было видно лучше, и он задержался на ней дольше.

Я достал ноутбук, открыл файл, передал через окно Аркадию. Он включил.

— Голос девушки я изменил, — сказал я. — Для её безопасности. Содержание полностью оставил, ничего не резал, оригинал хранится отдельно.

Он коротко кивнул.

Аркадий прибавил звук и сосредоточенно слушал…

Я уже смотрел на него. Он почти не двигался. Только подбирал пальцами край фотографии рядом под рукой, когда слышал знакомую фамилию. Один раз едва заметно качнул головой, будто услышал подтверждение тому, о чём давно подозревал.

Девушка дошла до просьбы не торопиться с делом, которую озвучил любитель кофе с коньяком. У меня напряглись скулы.

Запись закончилась. Между нами повисла тишина. Аркадий молчал секунд двадцать, и я тоже не пытался начать разговор.

Потом он выдохнул сквозь зубы.

— Вот же пи*арасы!

Я опустил глаза на руль. Одобрительно кивать после такого показалось дурацким. Возражать мне тоже было нечего.

— Не то, чтобы для меня это было каким-то нереальным сюрпризом, Артём. О чём-то