Деревенщина в Пекине 6 - Крис Форд

Хотя, не исключено, что бизнесмен сейчас просто мастерски блефует. Невозможно быть настолько предусмотрительным и дальновидным. Никто не может просчитать все варианты развития событий.

— Знаете, что странно? — озадаченно продолжает бизнесмен. — Почему-то министерство юстиции соблюдает закон лучше и точнее, чем министерство коммунального строительства. Вот мой письменный запрос в прокуратуру и ответ на него, — Ван достаёт из папки конверт, демонстрирует всем членам заседания штамп и кладёт на стол. — Ответили за восемь рабочих дней.

Министерский чиновник издаёт скрежет зубами.

Похоже, Ван всё-таки не блефует. В таком случае прокуратура зафиксировала факт уплаты государственных долгов частным лицом. Более того, при подобных огромных суммах они обязаны провести прокурорскую проверку источников денег и куда именно они были направлены.

Только после этого они могут выступить с подтверждением.

— Если вы, уважаемый борец с коррупцией, очень озабочены этим вопросом, можете подойти и ознакомиться с ответом прокуратуры. В нём по пунктам написано — за что именно и сколько я заплатил из собственных средств. У вас остались ещё какие-нибудь вопросы по этой теме?

— Оставьте его на столе, посмотрю после заседания. Вы должны учесть, пускай всё и выглядит чисто, но мы вас запомнили и возьмём ситуацию под особый контроль!

— Именно так, — напоминает о себе сидящий рядом чиновник. — Сначала мы разберёмся с вопросом вашей зарплаты. Моё твёрдое личное мнение как депутата — волонтёра-любителя на ответственной государственной должности быть не должно. Думаю, все коллеги со мной согласятся.

Несколько голов утвердительно кивают.

Министерский чиновник демонстративно поднимает руку вверх — требует слова.

— А вы неплохо подготовились, — с неохотным уважением констатирует он. — Видно уровень, на котором вы противодействуете…

Чиновник замолкает, пытается осторожно подобрать подходящие слова, чтобы не сказать лишнего.

Ван Мин Тао с готовностью подаётся вперёд к трибуне:

— Простите, чему я противодействую? Закон нарушили вы, а не я. Кстати, я не вижу никакой именной таблички на столе перед вами, — добавляет бизнесмен. — Кто вы вообще такой? Представьтесь, пожалуйста.

Вместо ответа лицо министерского чиновника становится ещё более хмурым и угрожающим. Он буквально прожигает бизнесмена озлоблённым, ненавидящим взглядом исподлобья.

Ван резко повышает голос:

— Я вас спрашиваю, кто вы такой⁈

— Тон убавьте, гражданин Ван! — рявкает министерский в ответ. — А то помимо должности директора ещё чего-нибудь в жизни лишитесь! Здоровья, например!

— Имя назвал, быстро! Фамилия, имя, должность!

Лицо бизнесмена краснеет от злости.

На протяжении всего заседания именно этот министерский чиновник выражал необоснованную агрессию в его адрес. Остальные члены заседания только пассивно поддакивали ему.

Министерский ловит на себе выжидающие взгляды коллег. Все замерли, ждут его ответной реакции, следующего хода.

Он испытывает неприятное чувство, словно власть стремительно уползает из рук, как песок сквозь пальцы.

Только что какой-то бизнесмен публично его унизил. За таким дерзким поведением должны последовать жёсткие последствия, иначе больше никто не будет ни бояться, ни уважать. Он за секунду может стать полным нулём, пустышкой.

Власть в этой комнате держится не на законах и регламентах, а на страхе и уважении. Покажешь слабость один раз — потеряешь всё навсегда. Слабых не уважают, а уничтожают.

Мысль о том, что у него нет никаких рычагов давления, чтобы эффективно прижать этого полунезависимого, юридически защищённого волонтёра, заставляет чиновника внутренне свирепеть ещё сильнее.

Чиновник демонстративно поднимается с места. Сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют. Целеустремлённо направляется к Вану, обходя стол.

— Товарищи, прошу немедленно вмешаться! — председатель мгновенно понимает, к чему всё идёт.

Несколько министерских чиновников синхронно вскакивают и преграждают своему разъярённому коллеге дорогу.

— Пропустите! Дайте мне разобраться с этим клоуном! — министерский пытается прорваться через них. — Будет знать, где его место!

— Имени я так и не услышал. Мне всегда казалось, только трусы прячутся за маской анонимности, — Ван ехидно продолжает подливать масло в бушующий огонь.

Министерский грубо толкает коллег плечами, с силой прорывается через человеческий заслон к трибуне. Когда до бизнесмена остаётся около трёх метров, трое крепких членов заседания одновременно хватают чиновника за руки и плечи, физически не позволяют ему наброситься на Ван Мин Тao.

— Сюда иди, показушник! — чиновник дёргается в захвате. — Только и можешь, что языком трепаться! Давай по-мужски разберёмся!

— Как показывает практика и история, — философски замечает Ван, — когда у людей заканчиваются разумные аргументы в споре, начинается примитивная агрессия. Как у обезьян. Вам совершенно нечего сказать мне по существу вопроса?

Чиновник ещё сильнее свирепеет.

Троица коллег едва удерживает его на месте. Он словно разъярённый бык тянет на себя всех троих в сторону трибуны.

Ещё двое депутатов быстро возникают возле Вана, заслоняя его собственными телами от подбирающегося коллеги.

Все понимают: если министерский нанесёт удар первым, это повлечёт серьёзные проблемы со стороны закона.

— Пожалуйста, господин Ван, прекратите усиливать конфликт, — обращается один из депутатов к бизнесмену. — Это не то место, не та обстановка. Мы находимся на государственном совещании!

— Вы правы, товарищ, — соглашается Ван. — Заседание ещё не закончено. Предлагаю продолжить по повестке!

Председатель устало опускает глаза и качает седой головой из стороны в сторону.

Было огромной ошибкой согласовывать это заседание. Уж больно эмоциональным и непредсказуемым оно выдалось.

Министерские чиновники с трудом отводят своего бушующего коллегу обратно к столу. Усаживают в кресло, ставят перед ним открытую бутылку с холодной водой.

Зачинщик конфликта злым движением хватает бутылку и жадными глотками пьёт содержимое.

— Персонально для вас, уважаемый товарищ без имени, — обращается Ван к всё ещё красному, как варёный рак, чиновнику, — повторю фразу, которую недавно говорил одному из ваших соратников, который мне звонил. Честному человеку на своей родине бояться нечего! Если мы оба честные люди, и наш спор касается разных путей развития отрасли… Один предлагает гору обойти слева, другой справа, третий тоннель рыть напрямик — мы всегда сможем договориться. Потому что у нас одна общая цель — благо государства.

— Товарищ Ван, давайте закроем тему! — требует депутат.

Несмотря на просьбу, бизнесмен продолжает:

— Но если второй участник спора на самом деле думает совсем о другом — как ему чеки на служебный бензин обналичить, половину выделенных денег в личный карман убрать, командировочные на двойной срок липовые выписать — то сравнительный результат работы каждого из нас будет виден уже через месяц. Я так и не услышал от вас ни должности, ни имени, но в другой стране, в другую эпоху один глубоко уважаемый мной человек сказал мудрую мысль: «У каждой аварии, у каждого кризиса, у каждой катастрофы есть имя, фамилия и должность в штатном расписании». Уважаемый товарищ председатель, — переключается Ван, — напомните, пожалуйста, какая тема вызова вашей рабочей группы была заявлена в