Деревенщина в Пекине 6 - Крис Форд

— Анализ кризисных явлений в цементной отрасли, — отвечает он монотонно. — И я в последний раз прошу всех присутствующих не отклоняться от курса заданной темы повестки дня.

Ван Мин Тао деловито складывает руки за спину:

— Заявляю перед всеми членами комиссии, что на моём предприятии кризиса нет. Завод стабильно даёт прибыль, все данные перед вами на доске (компьютер у меня отобрали). Прокуратура города Пекина официально подтвердила, что я погасил все государственные долги завода. Я пока не выдвигал гражданский иск к Министерству коммунального строительства о возмещении мне понесённых финансовых расходов — надеялся, что вы когда-нибудь всё-таки прочтёте моё письмо и успеете своевременно высказать своё компетентное мнение на этот счёт, — с иронией.

— Для высказывания своего мнения никогда не поздно! — сквозь стиснутые зубы цедит министерский чиновник.

— Сразу видно, что ты ни одного дня в жизни не работал бригадиром или начальником цеха, — презрительно усмехается бизнесмен. — Иначе знал бы элементарную вещь — задолженность, которую я погасил из личных средств, осталась в прошлом отчётном квартале. Да, это на обычном календаре всего четыре дня, а в системе государственной отчётности страны это называется другим периодом, следующий за отчётным.

Министерский замолкает. Ван верно подчеркнул, чиновник не особо вникает в подобного рода тонкости.

— Если бы ты хоть что-то понимал в деле, — продолжает Ван ещё жёстче, — то прекрасно бы знал, что это значит для тебя персонально. С точки зрения китайского документооборота и прочих, как ты выражаешься, «фискальных плюшек».

— Хотите поговорить о том, кому из нас двоих следует бояться последствий? — снова надувается от возмущения собеседник.

— Ещё успеем обсудить этот вопрос, — безразличным тоном машет на него рукой Ван Мин Тао. — Но вернёмся к фактам. Пока завод был в минусах, он никому из вас не был нужен. У кого-то из присутствующих здесь вообще возникала хоть раз мысль его восстановить своими силами? Вложить деньги? Вообще, как часто вы, господа чиновники, инвестируете собственные деньги в аналогичные кризисные проекты? Найдётся хоть кто-то, кто поднимет руку и поделится личным опытом?

Члены совета молчат. Ни одна рука не поднимается.

— Что ж, тогда продолжу, — кивает бизнесмен. — Сейчас, когда в систему прогрузился месячный отчёт моей работы, а вслед за ним автоматически и квартальный, вы все в срочном порядке сбежались сюда. Потому что мой отчёт полностью перекрыл все предыдущие многомесячные убытки. И квартал впервые вышел в плюс с тех самых пор, как сбежал за границу бывший директор. Вот вы и решили, что пора делить готовенькое — меня убирать, ставить своего человека.

— Не смейте обвинять нас в том, что выдумала ваша больная голова! — злобно кричит министерский. — После всего, что вы сегодня тут наговорили, я бы лично назначил вам принудительную психиатрическую проверку!

— Слава богу, я нахожусь в здравом уме и трезвой памяти, — спокойно отвечает Ван. — И объективно куда грамотнее и образованнее вас в юридических вопросах, судя по всему. В качестве независимого арбитра в моей с вами возможной правовой дискуссии выступит пекинская прокуратура. Это беспристрастный судья, которому даже первый секретарь ЦК, персонально отвечающий за коммунальное строительство, ничего сделать не сможет. А за все органы юстиции в нашей стране отвечает совершенно другой секретарь — Лю Цзиньлун.

При упоминании этого имени чиновник заметно морщится, как от зубной боли.

Лю Цзиньлун — довольно знаковая фигура. Аскетичный, сухой, бескомпромиссный до фанатизма. Да, на общественном автобусе на работу он, конечно, не ездит — всё-таки секретарь ЦК. Но и машина у него достаточно потёртая, старая, отечественного производства.

Без личного водителя и охраны, в отличие от абсолютно всех остальных людей его высокого ранга и должности. Хотя по статусу мог бы спокойно летать на правительственных самолётах и жить в роскоши.

Друзей этот странный человек принципиально не заводит, держится особняком. Даже сам товарищ Си Цзиньпин его не любит. Более того, Лю Цзиньлун — это единственный на сегодняшний день персонаж из всего состава ЦК, который может прямо самому товарищу Си публично сказать в лицо, что тот неправ на совещании при всех.

Потому что Лю всегда говорит только то, что искренне думает. Без дипломатии, без политеса.

У него жёсткое кредо — служить своей должности, а не людям. А кресло такое ответственное, что никому его нельзя доверить, и ни с кем нельзя дружить. Конфликт интересов.

Люди его ранга воспринимают это качество Лю как негативное, считая, что он просто не в своём уме, психически ненормальный. За глаза посмеиваются над ним, называют фанатиком и сумасшедшим. Но те, кто рангом ниже, боятся Лю Цзиньлуна. Потому что взяток он не берёт и повлиять на него никак не получится — только если сам товарищ Си лично не даст прямой приказ его убрать.

Но сам Си Цзиньпин на отсутствие чинопочитания у конкретного соратника уже много лет смотрит сквозь пальцы, поскольку чтит завет великого Дэн Сяопина: «Неважно, какого цвета кошка — чёрного или белого. Главное, чтобы она ловила мышей».

Несмотря на тяжёлый характер, Лю — безупречный инструмент для своей должности. У него нет ни друзей, ни семьи, ни любовниц. Одинокий человек, полностью отдающий себя работе без остатка. Про таких говорят — женат на работе.

И поскольку он персонально отвечает за всю систему юстиции в стране, Лю лично отправлял министров и губернаторов на расстрел. За коррупцию. Десятки людей.

Его железная позиция проста и бескомпромиссна: человек может тридцать лет работать верой и правдой на благо партии и народа, а на тридцать первый год оступиться — взять взятку в особо крупных размерах. В этот момент виновного надлежит поймать.

Закон суров, но на то он и закон. Высшая мера социальной защиты — смертная казнь. Есть закон, а Лю Цзиньлун всего лишь его слуга.

И товарища Си Цзиньпина он в этом плане полностью устраивает. Как злая сторожевая собака, которая за кусок хлеба круглосуточно охраняет огромный склад с зерном.

Бизнесмен открывает конверт с ответом прокуратуры.

Он разворачивает бланк и начинает зачитывать вслух:

— «Уважаемый Ван Мин Тao, согласно официальному мнению прокуратуры города Пекина, дополнительно уведомляем, что взыскание задолженности государства в ваш адрес, возникшей с резидентным платежом, остаётся на ваше личное усмотрение и является вашим законным неотъемлемым правом в соответствии с конституционными правами гражданина КНР».

Видя хмурые лица собравшихся членов заседания, один из молодых членов берёт инициативу в свои руки и пытается загладить нарастающий конфликт.

— Товарищ Ван, прошу вас, поймите, никто здесь и слова не сказал, что вы безвозвратно потеряете свои вложения в завод. У нас изначально были вопросы только к тому, как именно