Война глазами мальчишки - А. В. Вавилов

щелчок. Видимо, стреляют наши разведчики. Но непонятно в кого они могут стрелять. Словом, лежим и ничего не знаем, что творится вокруг. А сон опять одолевает. Иногда понимаю, что мы обнаружены противником, но он не знает о количестве партизан. Наступает затишье. А, возможно, я опять впадаю в сон. Просыпаясь, я стараюсь разглядеть соседей. Вне всякого сомнения, они тоже спят. Иногда фашисты стреляют. Пули летят низко, буквально над лежащими партизанами. Но мы за бровкой, которая нас защищает. Пули летят низко. Слышен не столько свист пули, сколько ее шипение. Стреляли трассирующими пулями. Под мирное сопение соседа я начинаю, проснувшись, думать. А восток тем временем, светлеет. Мы лежим. Знаю, что так долго продолжаться не　может. Я настораживаюсь. Жду команды. И она передается по колонне: «Передайте по колонне, отходим хвостом назад», я передаю приказ своему соседу, лежащему сзади меня. Но он не передает команду дальше, значит спит! Я подползаю к нему ближе и толкаю ею. Сосед приходит в себя, соображает, что от него требуют. Он передает соседу приказ, разбудив его. Я убеждаюсь в том, что команда пошла по цепи. Наконец, слышу и уже вижу, как мой сосед сзади отползает назад. Я следую за ним. Наконец, люди приподнимаются и пригнувшись вначале идут, а потом бегут назад. Продолжающийся обстрел не меняет свою интенсивность. Значит, враг не заметил того, что мы отходим. Вот и шоссе. Его я перебегаю вслед за товарищем. В этот момент об исходе нашей операции не думаю. Прокатывается по колонне новая команда: «Передайте по колонне: «Бегом!». Эту команду ждали все. Вскорости мы побежали. Поступает новая команда «Передайте по колонне: «Бегом!.. быстрее!». Мы побежали. Все поняли необходимость этого приказа. Так мы бежали около часа. Убеждаемся, что гитлеровцы пока нас не преследуют. Но это мало нас успокаивает. Наверняка фашисты разберутся. Они вызовут помощь для преследования такого большого количества бегущей армии партизан. А возможно, такая помощь уже вызвана. Но бежать становится тяжело. Мы перешли на шаг. Мы двигались лесом. Вскоре мы вошли в первую на своем пути деревню. Это была деревня Шалахово. Только теперь мы узнали, что мы преодолели двадцать пять километров от железной дороги. Судя по расстоянию, командование даст нам отдохнуть. Но, к своему огорчению, понял другое. Мы шли не тем путем, каким мы шли к железной дороге. Теперь мы возвращаемся значительно восточнее моей деревни. Мы проходим мимо моей деревни и я остаюсь в калошах. Теперь никто не знает, что произойдет в будущем. Возможно, мы повторим свой поход на железную дорогу.　

В пути мы получили разъяснение, что отряду «За свободу» предстоит ночевачь в деревне Авинище. Скоро мы туда дошли. Другие отряды расположились в ближайших деревнях: Гусино, Еловка, Ерастовка, Воробьи. Эти деревни сильно пострадали от фашистской карательной экспедиции зимой 1943 года. Несмотря на это, местное население отнеслось к нам, как к своим детям и братьям, у которых общее горе и общая борьба. Мы были расположены на начлег. Никто　не думал о пище. Те, кто был свободен от наряда, тут же расположились спать на соломе, принесенной в дом. Рано утром, когда мы еще спали, из отряда прибыли наши хозяйственники с продуктами. Когда я проснулся, то услышал разговоры о готовящейся пище. Не успел я прийти в себя, как боец, пришедший со двора, сообщил мне, что меня вызывают на улицу. Ничего не понимая, я вышел из дому. Во дворе я увидел свою мать. Оказывается слух о большом количестве проходивших партизан через ближайшие деревни докатился и до моей деревни. Зная, что я в отряд отправился в калошах, моя мать быстро сообразила, что эти партизаны и есть те, с которыми я ушел. Быстро взяв с собой сваренную курицу, не забыла она и сапоги для меня. Зная, что впереди у партизан обязательно должен быть отдых после выполнения задания, она направилась в путь, идя наперерез проходящей колонне партизан. В Гусино отдыхал один из отрядов Второй Калининской партизанской бригады.　

Ей удалось в пути обменять мои сапоги на более подходящие для меня. И вот они нашли меня. Узнав об этом, я был безгранично рад: и то, что я увидел мать, и то, что теперь приобрету вид, как и все. Я вошел в дом вместе с матерью. Мать отдала курицу нам на отделение. Не ожидая, пока будет готов наш обед, который готовила наша хозяйка, мы приступили к курице. Во время нашей трапезы во дворе внезапно прозвучал сильный взрыв. Вместе со всеми, я выскочил из дома во двор. Первое, что я увидел, это огромный клубок дыма, возникший возле хозяйской бани. По своему размеру он был равен самому помещению бани. Вдали над леском летел немецкий маленький самолет-разведчик, называемый партизанами «костылем» за свои расставленные в сторону шасси. Из этих двух фактов я сделал свой вывод: немецкий самолет сбросил бомбу. Тогда я не подумал о том, как самолет, находясь вдали от возникшего клуба дыма мог сбросить бомбу? Но когда вскоре раздался новый взрыв в конце деревни, я засомневался. Кто-то высказал более реальное предположение: «костыль» (Хеншель) корректирует огонь своей артиллерии. Правда, это предположение не очень то объясняло происходящее событие: откуда взяться здесь немецкой артиллерии?　

Теперь нужно что-то предпринимать. Но командир взвода не знал обстановки. Он не знал, что предпринимать. Спустя несколько минут, когда выстрелы повторились, он приказал взводу занять круговую оборону. Вскоре в наш взвод прибежал связной штаба отряда. Он передал приказ командира отряда: противник ведет артиллерийскую подготовку. Готовиться к встрече пехоты фашистов. Одновременно связной передал　приказ командиру Кондратьеву выделить одного бойца в качестве связного со штабом. Связным был определен Денис Федотов. Кондратьев подозвал меня к себе. Он в руках держал лопату. Обращаясь ко мне, он сказал: «Лопата одна. Все мы ею не успеем выкопать окопы. Возьми ее, хоть ты успеешь себе выкопать». Он указал на яблоню и сказал, что бы я там копал себе окоп, пока не началась атака гитлеровцев. Я не получил указания, как мне копать окоп. Но поскольку Кондратьев занялся другим делом, а я успел отойти к яблоне, стоящей чуть в стороне от расположения взвода я, чтобы не смешить ребят своим вопросом об окопе, решил копать его по своему соображению. В это время Кондратьев разъяснял нашей хозяйке, куда надо ей уходить. Он попросил мою мать помочь хозяйке управиться с маленькими детьми. Я же приступил к созданию своего окопа. Как впоследствии оказалось, выкопал я свое укрытие вдоль фронта наступающей вражеской пехоты. Впрочем я успел