Лазурная книга. Истории ясного неба для души, чтобы замедлиться, вдохновиться и услышать себя - Анна Валентиновна Кирьянова

Любовь без ретуши

Одна женщина очень хорошо выглядела. Следила за своим внешним видом. Волосы всегда были уложены элегантно и сбрызнуты лаком. Идеальная модная одежда, отглаженная, чистая, красивая. Изящные туфли на каблуке – они стройнят. Макияж тщательный, много времени каждое утро на это уходило. Но красота требует жертв и расходов. Красивая ухоженная идеальная женщина – вот какая была эта Марина.

Сдержанная, достойная, вежливая. Некоторые считали ее высокомерной, но помалкивали. Она могла ответить, холодно поставить на место. И работала она лучше всех. Быстро, качественно, аккуратно, все было сделано точно в срок.

Но была проблема – одиночество. Марина никак не могла создать семью, хотя очень хотела встретить хорошего человека. Однако знакомства не переходили во что-то теплое, человеческое. Сходят на концерт или в театр, в кафе. Вежливо распрощаются. И нет искры. Не звонит потом человек и не пишет. Не заинтересовался. Не понравилась, значит…

Хотя к свиданиям эта Марина готовилась тщательно. Одевалась еще лучше, чем на работу. Макияж делала не час, а полтора. И укладывала волосы в дорогом салоне. Обдумывала темы для разговоров, ведь надо уметь вести беседу. Достойно и интеллигентно. Как в учебнике по этикету.

А замуж вышла за сослуживца, совершенно неожиданно. Заболела, простыла, не пошла на работу, чтобы не заразить других. Дома работала с документами. И начальник вспомнил, что надо еще важные бумаги срочно подготовить. Звонили Марине на сотовый – не отвечает. Может, звук отключен или не слышит. А живет рядом, через дорогу. И отправили Виктора Ивановича с папкой; заодно и проверит, как там наша идеальная Марина себя чувствует. Странно, что трубку не берет. Как-то непривычно и тревожно.

Виктор накинул куртку, пошел. Дверь в подъезд открыта, домофон сломан. Зашел, позвонил в квартиру. Марина открыла. Думала, что доставка из аптеки. А звук на телефоне просто забыла включить.

И Виктор чуть не упал. Марина-то без макияжа и в халате! Это же другой человек! Он прямо похолодел от изумления. И рассматривал Марину, как в каком-то паноптикуме рассматривают восковые статуи. Это было неприлично, но Виктор был потрясен. Потому что перед ним стояла нежная пухленькая девушка с растрепанными светлыми волосами. Такое милое, красивое лицо, прямо сияет. Детские распахнутые глаза блестят, нежный румянец от температуры. Беззащитная милая девушка в халатике с медвежонком и в вязаных носочках. Как она была хороша! Совсем другой человек. Не дама сорока лет с идеальной маской на лице, в идеальной одежде, напоминавшей модную форму, которую всем выдают, а милая красивая девушка.

Конечно, он влюбился. Моментально. Может, он и раньше влюбился. Подозревал, что под слоем краски и тканей спрятана красавица с доброй душой и чистым сердцем. И вот убедился: действительно, в статуе спрятана живая красавица! Вот же она!

Марина отвернулась и чихнула. И совсем покраснела от стыда: ее увидели без оболочки! Ненакрашенную, непричесанную, больную, в халате…

Но с этого момента началось счастье. Настоящее. И через год появились два пухленьких младенца, похожих на купидончиков. Но купидончики – выдуманные и нарисованные, а малыши – настоящие. Как любовь…

Конечно, поначалу начальник сердился немного. Такая ценная сотрудница ушла! Но Марина начала работать на дому, чтобы не потерять форму. И все стало совсем хорошо. По-настоящему хорошо. Как и должно быть в обычной настоящей жизни.

Любовь – это когда мы можем быть такими, какие мы есть, истинными, искренними, беззащитными. Когда мы открываем двери, распахиваем сердце и становимся собой.

Все свои

В войну детей брали к себе совершенно чужие люди. Чужих детей. Шли эшелоны через города и деревни и везли детей: кто-то сиротой остался, кого-то мамы успели посадить на спасительный поезд из Ленинграда или другого нашего города.

И у одной женщины муж бился с врагом на фронте. А она с двумя детьми осталась, работала с утра до ночи. Думала, как помочь победе и как детей накормить. Вот только эти мысли и были. И еще тоска по мужу, конечно.

Однажды женщина пришла на станцию и увидела троих ребятишек. Совсем слабеньких. Воспитательница сказала, что их не довезти до детского дома. Две девочки лет шести и мальчик трехлетний. Женщина взяла этих детей к себе. Хотя своих-то трудно прокормить. Но был огород и коза. И работа. И доброе сердце.

Она варила большую кастрюлю жидкого супа: лук, капуста, крупы немножко. На всех. Дети сидели за столом смирно и ждали, пока нальют суп в мисочки. Дети были тихие, послушные, смирные. Все пятеро жадно смотрели на кастрюлю, но никто не смел просить «дай!». Ждали. А потом ели с маленькими кусочками черного хлеба. У каждого свой кусочек.

После войны женщина рассказывала, что первое время она отворачивалась от кастрюли, когда суп разливала. Не глядела. Чтобы своим погуще не налить. Чтобы всем поровну. Чтобы материнский инстинкт не толкнул под руку. Всем поровну – своим и чужим. А потом перестала отворачиваться. Через неделю. Все стали своими. Все пятеро. Все дети – родные. И от своего кусочка хлеба женщина всем по крошечке добавляла. Всем пятерым. И всех спасла. Вырастила.

Эту историю одна поэтесса рассказала про свою бабушку. И вы своих не забывайте. Своих. Потому что чужих среди тех, кто пережил испытания и победил, нет. Все свои. Всех надо помнить…

Часть 3

Сила, что внутри нас

Новая жизнь

Была одна жизнь. И закончилась. Теперь началась другая. Ее и живите. И это единственный способ выжить, остаться живым. Так мудрый врач сказал одному старому человеку. Этот старый человек все рассказывал, кем он был и каким он был. Хвалился своими достижениями, постоянно рассказывал о прошлом. Какие связи у него были, какие возможности! Как он отдыхал, как получал все, что хотел! Как командовал другими. Какими быстрыми были ноги и крепкими руки! Как он был красив и влиятелен. И богат!

А теперь он вынужден влачить жалкое существование. Слабый, больной, бедный. Денег мало, старые друзья покинули этот мир. Красавицы состарились, молодым он не нужен. А с обычными стариками о чем говорить? И чем жить, если есть диван, телевизор, ну компьютер. И весь путь – только до магазина и до поликлиники? Он же совсем к другой жизни привык!

Была одна жизнь,