Мирай - Марина Зимняя

может быть выходом. Если мы восстановим ее документы и в кратчайшие сроки распишемся. Это решит все проблемы. Я всегда думал, что женюсь ближе к тридцати, а может и позже, как Егор. Но сегодня мне дошло, что до тридцати мне еще до хера. А Роза слишком сильно запала мне в сердце. Я все равно уже не отпущу ее.

— Я не знаю, что мне делать! — выпаливает она дрожащим голосом. — Помоги мне пожалуйста забрать сумку из того дома.

— Зачем? Неужели там было так много денег?

— Нет, не много! В ней остались вещи, которые я теперь не могу оставить… понимаешь? — смотрит на меня глазами полными слез. — И деньги тоже. Без них мне не уехать. А без тех вещей, я совсем сирота… понимаешь? У меня ведь совсем ничего не осталось!

Торможу на обочине. Притягиваю рыдающую девушку к себе. Она снова плачет так словно мать родную похоронила, и я совершенно не знаю, что мне делать с этой истерикой. Глажу ее по спине, по голове.

— А что, если ее уже обнаружили хозяева?

— Навряд ли… Если только сын бабули, не решил порыбачить. Я как чувствовала, что ее нужно спрятать. Сунула ее под рыболовные сети в кладовой.

— Что в ней?

— Мамины серьги, — Роза касается пальцами мочки уха. Сейчас в ее ушах крохотные золотые гвоздики. — Одни сейчас на мне, а другие в сумке, еще фотографии ее и рису…, - осекается. Ее губы дрожат, глаза быстро моргают.

— Я придумаю, как ее забрать.

— Правда!? Ты поможешь мне?

— Конечно, — киваю ей и пытаюсь улыбнуться.

Она сейчас в таком бедственном положении, а переживает из-за сережек и пары фоток. Во истину, мне никогда не понять женщин.

Роза немного приободряется. Вытирает щеки, запрокидывает голову, обмахивает лицо ладонями.

— Если ты мне поможешь, я буду тебе невероятно, просто невероятно благодарна! У меня даже план есть, — поворачивается ко мне и начинает рассказывать.

С офигевшим лицом слушаю то, что она придумала. Не совсем понимаю зачем так сильно заморачиваться и не особо уверен, что я в принципе с этим делом справлюсь, но я ни за что не откажу ей. Буду импровизировать. В конце концов, важен результат, а не то как я к нему приду. Придется кого-то из пацанов попросить мне помочь, с таким делом явно не справиться в одиночку, кто-то должен отвлекать бабушку.

— Хорошо бы сделать это завтра утром, только купить кое-что придется, но там ерунда… В любом строительном магазине продается и стоит копейки.

— А если она все еще не одна. Если ее гости не уехали. Утром ведь машина еще стояла около двора.

С лица Розы моментально сползает только-только появившаяся легкая улыбка.

— Нужно, чтобы она была одна, — сникшим голосом произносит она. — Если нас кто-нибудь засечет, загремим в полицию. А мне туда нельзя. Вдруг у них ориентировка на меня, как на пропавшую…

— Давай, так… Я понаблюдаю за этим двором. Если пойму, что у нее никто не гостит, сразу же проверну это дельце, — улыбаюсь ей в надежде на то, что она тоже одарит меня улыбкой.

Но чуда не происходит. Роза снова понурая и расстроенная. Поцеловать ее что ли, чтобы она наконец отвлеклась от своих траурных мыслей? Мои действия нередко опережают мысли, сам не понимаю, как присасываюсь к ее губам и тут же получаю резкий толчок в грудь и крепкую затрещину.

— Что ты делаешь!? — Роза испугано прижимается спиной к дверце.

— Извини… я нечаянно.

— Не делай так больше!! — Роза прикасается пальцами к своим губам.

Мне и самому хочется сделать тоже самое. Мои губы покалывает, в башке звенит от ее удара. Да уж… рука у нее конечно тяжёлая, так и до сотрясения не далеко. Она нащупывать рукой ручку дверцы и выскакивает на улицу.

Только не вздумай бежать! Я тебя умоляю… Хотя нет, лучше беги. Потому что сейчас я поцелую тебя уже не нечаянно.

Глава 28

Метая взглядом молнии, Роза смотрит на меня через крышу машины. Стоим и пялимся друг на друга, не отрывая взгляда. Медленно начинаю двигаться в обход вокруг семерки. Она пятится назад так же по кругу. Меня очень забавляет это действие. Роза еле заметно мотает головой из стороны в сторону. Я ускоряю шаг и в пару прыжков настигаю ее на втором круге. Прижимаю ее к водительской двери. Ее глаза горят злостью, губы сжимаются в тонкую линию, и она цедит сквозь зубы:

— Только попробуй…

— Только не бей по голове, — единственное, что я успеваю произнести, прежде чем перехватываю ее затылок и целую.

Она пытается меня оттолкнуть, но я ничего не могу с собой поделать. Меня коротит от нее и буквально разрывает от сумасшедших эмоций. Не отпуская ее затылка, продолжаю прижиматься своими губами к ее губам. В один момент Роза расслабляется и позволяет углубить поцелуй. Ее грудь вздымается, и она перестает дышать, и я престаю дышать тоже. В ушах звенит, перед глазами фейерверки. Мне вроде бы еще не прилетело по башке, а эффект примерно такой же. Роза позволяет мне себя целовать, и я целую ее с все с большим жаром и напором, пока моя правая рука не сползает по ее талии вниз и не укладывается на ее попу. Это была моя фатальная ошибка. Ее острая коленка тут же взметнулась вверх, и звезды из глаз посыпались уже вполне реальные.

— Что ты творишь? — хриплю я сгибаясь пополам и присаживаясь на корточки.

Боль адская. Я всего ожидал, но только не этого. Выпрямляюсь… резко выдохнув, а потом хапнув порцию свежего воздуха снова, опираюсь рукой на крышу машины. Роза стоит не шелохнувшись, просто смотрит на меня рассержено, но взгляд не отводит.

— Ты вообще в курсе, что ты сейчас сделала?

— Что!? — звучит звонко и воинственно.

Улыбаюсь, глядя на то, как она моментально вспыхивает. Не буду заострять на ее выходке внимания, а то она меня еще больше возненавидит. Просто нужно быть готовым к тому, что прилететь от нее мне может куда угодно.

— Садись в машину, — произношу мягко, подбирая с земли свою толстовку, слетевшую с ее плеч. — Замёрзнешь, — открываю ей дверь. Встряхиваю кофту, протягиваю ей, но Роза брать ее не спешит, так и стоит молча не двигаясь с места. — Я не буду к тебе приставать. Можешь быть уверена. На ближайшие несколько часов ты отбила у меня всякое желание это делать.

Ее брови приподнимаются, взгляд становится удивленным.

— Окей! На ближайшие сутки... - выдерживаю небольшую паузу. — Ради наших будущих детей я