Мирай - Марина Зимняя

Роза садится в машину. Скрестив руки на груди, откидывается на спинку сидения. Мой взгляд бежит по ее ногам. Она замечает это и тут же запахивает высокий разрез, убегающий вверх по платью до середины бедра. Все же нужно сказать Ульке спасибо за наряд. Не буду на нее выступать. Я ее починил, такой Роза мне нравится гораздо больше.

Не хочу домой, поэтому выезжаю на дорогу и веду машину в никуда. Мы просто медленно катим по улицам. На город опустилась глубокая беззвездная ночь. Искусственное освещение далеко не на всех улицах справляется со своей задачей. Отдаляясь от центра, мы попадаем в плохо освещённый спальный район. И я снова жалею о своем опрометчивом поступке. Вижу, как она напрягается всем телом. Что там у нее сейчас в голове?

— Роз! Мы просто катаемся. Тебе не стоит меня бояться.

— Я тебя не боюсь, — бросив на меня воинственный взгляд, произносит она.

Ну-ну… а то я не вижу, как она не может найти место своим рукам. Нервничает…

— И правильно, — улыбаюсь ей ныряя в очередной поток автомобилей.

Еду следом за черным тонированным Мерсом, бросив взгляд по зеркалам понимаю, что вслед за нами пристроилась старая битая Тайота. Скорость потока снижается, а затем мы и вовсе становимся. Стоим так пару минут, пока я не открываю навигатор и не вижу, что вся улица горит красным.

— Что такое? — заглядывает в мой телефон она.

— Пробка, почти шесть километров, — оглядываюсь назад и убеждаюсь, что позади нас уже скопилось достаточно машин. Теперь только во дворы нырять и пытаться объехать. А собственно говоря, куда нам спешить? Чем дольше едем, тем дольше я могу побыть с ней наедине.

Побыть рядом, а не дергаться в закипающей машине больше часа.

Я отвесил себе уже с тысячу мысленных подзатыльников. Зато Роза оживилась и ведет теперь себя как мой штурман. Она сразу поняла, что с машиной начало происходить что-то странное, и засыпала меня советами. В конце концов нам пришлось прижаться к обочине, потому что в итоге мы все же закипели. Из-под капота валит пар. Роза с лицом матерого механика требует, чтобы я открыл капот. Слушаюсь... Куда деваться? Я в технике полный ноль. В этом деле ее авторитет будет непоколебим и незыблем.

Роза цокает и возмущенно качает головой, поджимая губы. Смотрит на меня, будто я кот, нагадивший в тапки, и демонстративно шествует к багажнику. Послушно распахиваю перед ней и багажник тоже. Роза роется в рюкзаке дядьки Веньки. Отыскав какой-то шланг, топает обратно к открытому капоту.

— Вода есть? — подняв на меня взгляд, неожиданно спрашивает она.

Пожимаю плечами и верчу головой натыкаясь на горящую вывеску магазина. Время двенадцатый час. Может успеем.

— Пойдем, купим?

— Иди, — спокойно отвечает она продолжая копаться во внутренностях семерки.

— Нет уж… Вместе пойдем. Я тебя здесь не оставлю.

— Ладно, — пожав плечами произносит она и сама опускает капот медленно и осторожно.

Я бы хлопнул так хлопнул. Что тут беречь? Но она видимо относится к технике иначе. Хрен я продам кому-нибудь сему. Я ее ей подарю. Пусть играется как в конструктор. И нормальную машину конечно подарю когда-нибудь. Но от этой она точно не откажется.

В магазине покупаем пятилитровую баклажку воды, беру несколько шоколадок прямо около кассы и обернувшись назад заглядываю в холодильник с мороженым.

— Какое ты любишь?

— Никакое!

Отодвигаю крышку морозильной камеры и начинаю выкладывать на ленту все что попадается на глаза и до чего дотягивается рука. Она цокает и начинает закидывать его обратно.

— Что ты делаешь? — шипит возмущенно.

— Молодые люди! — противным голосом верещит кассирша.

— Я все оплачу, — бросаю ей.

Роза осуждающе качает головой. Выбирает два клубничных рожка и толкает их ближе к кассе.

— Убери! Оно же растает. Кто его есть будет? Разве можно сорить так деньгами?

Ну надо же… Она мне идеально подходит. С ней я точно по миру не пойду со своей расточительностью. Послушно раскладываю мороженое в морозильной камере. Оплачиваю покупку. Бросаю взгляд в сторону и натыкаюсь на стеллаж с маленькими кактусами.

— Подождите! Это еще не все! — выбираю кругленький маленький кактус с длинными розовыми колючками и протягиваю его кассирше.

Пожилая тетка пряча улыбку пробивает цветок.

Роза смотрит на меня возмущенно, но цветок принимает. Улыбается краешками губ, пытаясь спрятать улыбку. Резко разворачивается и топает на выход. А я плетусь следом и думаю о том, как было бы прекрасно если бы машина ломалась почаще.

Глава 29

Всю ночь лежу без сна, пялясь в потолок. На меня вдруг накатили странные мысли. Я об этом особо не задумывался до сегодняшнего вечера. А теперь они хороводом кружат в моей голове и не дают уснуть. Если они целую неделю были как бы женаты, то она была ему женой во всех смыслах этого понятия. От этих дум кровь по венам начинает бежать быстрее, сердце грохочет, а в солнечное сплетение будто воткнули кол. Все внутри горит и пульсирует. И я третий раз за ночь поднимаюсь, чтобы заглянуть в свою комнату. Я в нее не захожу, просто, слегка приоткрыв дверь, наблюдаю за тем, как спит Роза.

Домой мы вернулись далеко за полночь. Ульяна уже успела приготовить ей постель в гостиной. Мне эта идея совсем не понравилась. У меня здесь есть своя комната. Чего ради она должна спать на неудобном диване? В итоге на неудобном диване сплю я. А Роза спит, свернувшись калачиком, на моей огромной кровати. На тумбочке рядом с ней стоит кактус, и Серегин ночник светит бледным желтым светом. Волосы, заплетенные в слабую косу, слегка свисают с кровати. Хочется их поправить и уложить рядом с ней. Когда я заглядывал в первый раз, она была завернута в одеяло, как в кокон. Во второй она уже слегка развернулась. А сейчас и вовсе оно лишь слегка прикрывает ее ноги. Я ее просто укрою. Раскрываю дверь шире и собираюсь сделать шаг внутрь.

— Твою мать! — тихо, но со злостью, бормочет Егор за моей спиной. — Ты спать сегодня собираешься? Сколько я еще должен тебя караулить?

— Так не карауль, — отвечаю ему обернувшись. — Чем я тебе мешаю? Спи иди…

— Тимур!

— Что?

— Я тебя кастрирую, если ты ее тронешь, — так же полушёпотом, но звучит довольно жестко.

Вот это заявление. Смотрю на него слегка охеревшими глазами.

— Лучше бы ты продолжал с Ленкой путаться, ей Богу… — раздраженно качает головой. — Ты что не видишь, что она девочка совсем? Прекрати к ней яйца подкатывать. Мы