Избранница Смерти - Ребекка Хумперт

как долго мы друг на друга смотрели, но потом он вдруг вытянул ко мне голову, открыл пасть — и взял у меня кусок мяса. Я напряженно наблюдала, как он ест. Еды было слишком мало, но могло хватить хотя бы как доказательство, что не все люди стремятся причинить ему вред.

Я глубоко вдохнула и осторожно потянулась к его веревкам. Опустилась рядом с ним на землю и нащупала нож Матео. Нан встал на колени рядом со мной, так близко, что я ощущала исходящий от его тела жар. Он посмотрел на меня, а потом тоже начал разрезать путы.

— Я не ошибусь, предположив, что ты держишь дома половину зоопарка?

Дома.

— У Матео были животные, но у меня нет.

Когда Нан перерезал веревки на шее существа, оно издало угрожающее рычание, но не сделало никаких попыток на него напасть.

— О-о-о! Думаю, ты ему не нравишься.

Нан нахмурился:

— Во мне растет ощущение, что меня здесь все терпеть не могут.

— Тебя любит Ли. В этом я уверена.

— Спасибо, адмирадора. — Он разрезал последний узел. — Мне сильно полегчало.

Мы поспешно поднялись. Инстинктивно я схватила Нана за руку и потащила за собой назад, подальше от существа.

Сначала освобожденный зверь просто лежал неподвижно, будто не мог поверить в происходящее. Затем мучительно медленно пополз по земле, наслаждаясь свободой, которую ему так неожиданно предоставили.

— Он не может взлететь? — спросила я.

— В его состоянии, наверное, нет, — ответил Нан.

Было заметно, что все тело у него напряглось под моими пальцами. Осознав, что по-прежнему за него хватаюсь, я сразу его отпустила и немного отодвинулась.

— Мертвые слишком сильно изуродовали его, чтобы он смог взлететь, — продолжил бог. — Но, может быть, однажды он сможет снова это сделать. Если выживет.

Склонив голову, я рассматривала зверя.

— Как будет «выживший» на науатле?

— Нэкауаль.

Я замерла. Он сказал то же самое прошлой ночью обо мне. После того как я рассказала ему об измученной девочке. Поняв это, я улыбнулась.

— Нэка.

Я тихо произнесла это имя и осторожно приблизилась к животному. Затем зажмурилась, протянула руку и стала ждать. И через секунду почувствовала на руке теплое дыхание.

— Елена. — В низком голосе Нана послышалось предостережение.

— Не мешай мне. Я видела в своем любимом фильме, как это делается. Знаешь, дракона можно легко приручить, если…

Прежде чем я успела договорить, Нан обхватил меня сзади. И попытался оттащить от зверя, но я не сдвинулась с места.

— Нет, не знаю. И если этот способ ты увидела в фильме, он не особенно внушает доверие.

Теплое дыхание у меня на руке вдруг прекратилось.

Я печально открыла глаза и посмотрела на уходящего в сумрак Миктлана Нэку.

— У него слишком серьезные раны.

Нан убрал руки у меня с талии. Вообще-то мне не хотелось, чтобы он это делал. В его близости было что-то успокаивающее.

— Ты бы простила такие раны?

Я невольно прижала руку к груди, рядом с медальоном, где были волосы убийцы Матео. И к печали добавилось понимание.

— Наверное, нет.

Наконец я вернулась к отвесной стене, которую нам опять нужно было штурмовать.

— Ты первая.

Нан шел за мной. Только сейчас я вспомнила, что его веревка порвалась. Когда он посветил на скалу и я уже собиралась схватиться за веревку, на стене я заметила то, чего раньше не видела.

Огонь бога Солнца высветил рисунок: на черной стене белым мелом был нарисован храм. Я поспешно провела пальцами по штрихам, и, когда убрала руку, на моей черной перчатке остались белые следы от мела.

— Адмирадора?

В голосе Нана послышалось беспокойство, но я не ответила. Потеряла дар речи.

Онемев, я не отрывала глаз от картинки, которую видела много лет назад. Я нарисовала ее для Матео. Углем, а не мелом, однако рисунок был точно таким же. Картинка, о которой я давно не вспоминала. И которая теперь почему-то украшала стену в Миктлане.

ГЛАВА 21

Обычно офренды строились для поминовения усопших. Они были алтарями, украшенными воспоминаниями их ушедшей жизни. Но несколько беспорядочно разбросанных по поверхности земли офренд, которые мы увидели после преодоления стены, выглядели совсем иначе. На них располагались не вещи умерших. А сами мертвецы.

— Клянусь богами, — прошептала я в ужасе, уставившись на освещенные огоньками свечей алтари. К ним были привязаны тела мертвецов — так же, как Нэка был привязан к стене из обсидиана.

Офренды стояли в жутком безмолвии, в тишине, присущей лишь самой смерти. Но чем дальше мы продвигались, тем отчетливее в этой тишине начали раздаваться голоса, будто из ниоткуда. Такие же голоса, как и те, что преследовали меня на равнине.

Нан целеустремленно пробирался между офрендами, осматривая мертвых.

Сердце у меня болезненно сжалось, когда я поняла, что в ужасе ищу глазами очертания худого тела Марисоль.

— А те воспоминания, которые она крадет, — я крепче сжала оружие, — их можно вернуть обратно? Ведь я не могла вспомнить даже собственного имени на Обсидиановой тропе, но потом все вернулось.

Я цеплялась за эту надежду. Но Нан тут же ее разбил.

— Есть два способа потери воспоминаний. Путешествие по Миктлану постепенно стирает у тебя память, но она не исчезает навсегда. Именно это случилось на тропе. Однако Воровка не стирает воспоминания, она их крадет. И то, что она украла, невозможно восстановить.

Я заставила себя идти дальше и не смотреть на мертвых дольше, чем было необходимо, но их присутствие с каждым шагом давило на меня все сильнее. Все они были изуродованы: у одних отсутствовали пальцы или более заметные части тела, у других были вырваны волосы. Каждую секунду я боялась встретиться с пустым взглядом Марисоль. И о Ли я тоже беспокоилась — даже больше, чем могла предположить.

Я не замечала болезненно тянущего ощущения в груди, пока не стало слишком поздно.

Не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас.

Я тут же остановилась, прижала руку к груди и закрыла глаза, все тело охватила дрожь. За ней появилась старая знакомая Воровка, которая так часто навещала меня после смерти Матео. Она крала у меня не воспоминания, а дыхание.

Как-то отстраненно я почувствовала, что ко мне сзади кто-то приблизился.

А потом меня вдруг обняли чьи-то руки. Нан ничего не говорил, просто меня обнимал.

Из последних сил я пыталась использовать технику дыхания, которой научил меня Мигель, но боль в груди была настолько острой, что я не могла ни на чем сосредоточиться.

Нан притянул меня к себе плотнее, и я оказалась прижата спиной к его груди. Окутавшее меня тепло его тела успокаивало больше, чем попытки вспомнить технику дыхания Мигеля.

— Она самая стойкая женщина, которую я встречал в жизни, — через минуту прошептал бог. — Отважная и сильная. И мы ее найдем.

Я нащупала его руки и крепко за них ухватилась. Вдох через нос. Пауза. Выдох через рот.

— Абуэла... в-вскружила тебе... голову, — с трудом выговорила я.

Нан издал тихий смешок.

— Это действительно так. До сих пор ни одному человеку это не удавалось. — Он немного сильнее обхватил меня за талию. — Кроме тебя.

Я не знала, как долго мы так стояли. Он не отпускал меня, пока боль постепенно не утихла.

— Ты наверняка считаешь меня ужасно слабой.

Я не собиралась произносить эти слова, но уже не могла взять их обратно. И я действительно боялась, что он так считает. Сначала река, теперь это.

— Если бы ты была слабой, тебя бы здесь не было, Е…

— Редко случается, что я нахожу кого-то, кого не искала, — прервал Нана чей-то голос.

Я открыла глаза, отодвинулась от Нана и завертела головой.

Между офрендами стояла фигура, при виде которой я в первый момент решила, что она мне почудилась. Потому