Избранница Смерти - Ребекка Хумперт

что увиденное не поддавалось определению. У фигуры были тысяча глаз и тысяча ртов. Все волосы длиной до земли были разного цвета, а свободная одежда напоминала сшитое из лоскутов одеяло.

Скорее всего, она состояла из мешанины присвоенных ею воспоминаний. И даже речь ее звучала не как голос одного человека, а как несколько голосов. Я не знала, почему она заговорила по-испански. Возможно, каким-то образом почувствовала, что это мой язык. Наверное, хотела, чтобы я ее поняла.

— У тебя тут кое-кто из наших друзей, — спокойно обратился к ней Нан.

Воровка склонила голову набок:

— Бог, который жаждет конца. И человек, который проклинает свою смертность. Им обоим здесь не место. Они должны быть с тобой. С вами.

Ее бесчисленные глаза закрылись, а рты заулыбались. Это было странное зрелище.

— Как ты знаешь, я меняю правила для каждой души. — Она слегка наклонила голову. — Мне нужно самое дорогое для тебя воспоминание, Нанауатль. Тогда я отпущу тех, кого ты хочешь освободить.

Самое дорогое для тебя воспоминание.

Нан не колебался ни секунды.

— Тогда забирай его. В обмен на человека и моего...

— Возьми одно из моих воспоминаний, — прервала я его.

Воровка пристально на меня посмотрела. Я не знала, куда отвести взгляд, так сильно меня нервировали ее многочисленные глаза. И бесчисленные воспоминания, которые ее окружали.

Я поймала себя на том, что вспоминаю Марисоль, ее глаза, ее серебристые волосы.

— Ты действительно любишь старуху, да? — наконец спросила меня Воровка.

Похоже, она знала о Марисоль больше, чем можно было предположить. Она что, видела меня в воспоминаниях абуэлы?

Я почувствовала спиной предостерегающий взгляд Нана. Услышала его немую просьбу не показывать Воровке мою самую большую слабость.

— Больше, чем собственную жизнь, — ответила я не оборачиваясь.

На множестве губ застыла кривая улыбка.

— Любовь способна сломать и причинить самую сильную боль.

— Меня она не сломает, — возразила я.

Воровка подошла на шаг ближе, затем потянулась к моему лицу и притянула к себе.

— Все так утверждают, человек.

Она потрогала то, что осталось у меня от мизинца на правой руке.

— Все так утверждают.

Внезапно Нан схватил Воровку за запястье и оттащил ее от меня.

— Советую тебе больше к ней не прикасаться! — рявкнул он.

— Она предложила мне воспоминание, если не ошибаюсь, Нанауатль.

— Возьми его у меня. — В голосе Нан появились угрожающие нотки. — Возьми несколько воспоминаний, если хочешь. Но не трогай ее воспоминания.

— Нан.

Я подошла к нему, взяла за подбородок и заставила на меня посмотреть.

— Я хочу заплатить цену за Марисоль. За нее и за Ли.

— Почему?

Я отпустила его подбородок, но он перехватил мою руку и крепко ее сжал.

— Потому что я люблю ее. И нет такой цены, которую я бы ради нее не заплатила.

Нан отвел взгляд, прикрыл глаза. Вздохнул.

— Адмирадора, я...

— Тсс.

На долю секунды я приложила палец к его губам. Он сразу замолчал. И я слабо ему улыбнулась:

— Почти уверена, что ты опять хотел прокомментировать мою чертову жертвенность, верно?

Вместо ответа Нан сделал то, чего я никогда от него не ожидала, — поднес мою руку к губам и поцеловал ее сквозь перчатку. И на мгновение сердце у меня словно охватил огонь. Я поспешно вырвала у него руку.

— Найди их, — с трудом выдавила я. Потому что не знала, можно ли верить словам Воровки. — Пожалуйста.

Потом повернулась и последовала за незнакомкой сквозь офренды. Только сейчас я осознала, что собираюсь сделать. Когда дело доходило до абуэлы, я совершенно теряла способность рационально мыслить. Но дело было не только в ней и не только в Ли. Это касалось и Нана. Что-то во мне противилось тому, чтобы он лишился своего самого дорогого воспоминания.

— Воспоминания — наша валюта, — вдруг сказала Воровка.

Она взяла с одного из алтарей маленький череп, повертела его в руках, а потом бросила на землю. Он раскололся.

— В смерти нет ничего более ценного, чем память. Здесь золото, слава и тому подобное больше не имеют значения. Остается только то, что ты хранишь в своих мыслях и в своем сердце. Самая богатая женщина на Земле здесь может оказаться самой бедной. А у того, у кого ничего не было в жизни, здесь может быть все.

Она обвела руками вокруг себя и повернулась ко мне.

— Неизвестное хорошее воспоминание или известное плохое воспоминание?

Я непонимающе уставилась на Воровку.

— У тебя есть выбор, — объяснила она мне. — Чтобы спасти твоих друзей, я хочу получить от тебя или хорошее воспоминание, причем ты не будешь знать, какого из них ты лишишься. И никогда об этом не узнаешь, поэтому тебе не будет его недоставать. Или плохое воспоминание, о котором ты будешь знать и поймешь, что ты его потеряла. По крайней мере, до тех пор, пока оно не станет моим. Потому что тогда оно будет словно стерто с лица земли. А ты навсегда забудешь об этом ужасном событии. — Она опустила руки. — На самом деле простой вопрос, не так ли? Но ты колеблешься, человек. До сих пор никто не колебался. Ты отличаешься от других путешественников Миктлана. Ты человек, ты цепляешься за жизнь, от которой остальные мои посетители давно отказались.

Она продолжала идти мимо офренд, почти не обращая на них внимания.

— Подумай обо всех кошмарах, от которых ты могла бы избавиться. Об одышке, о своих страхах. Я могла бы исцелить твое сердце. Оно давно разбито, не так ли?

Я прижала руку к груди. Кем бы я была без этого разбитого сердца, без осколков, которые ранили меня, но при этом могли улавливать свет? Кем бы я была без пережитых ран, без нанесенных мне жизнью шрамов? Может, я стала бы более цельной, может, я исцелилась бы от боли. Но я перестала бы быть собой.

— Хорошее, — наконец прошептала я. — Возьми у меня хорошее воспоминание.

На меня уставились бесчисленные пары глаз. В некоторых из них виднелись обрывки прожитых жизней, которых больше не было.

Воровка подняла руку, подошла и коснулась моих волос. Я вздрогнула, но не отступила. Понимая, что вот-вот произойдет.

— Новые волосы больше не вырастут.

— Возьми их, — выпалила я. — Забирай.

И она это сделала, вырвав прядь.

Из горла у меня вырвался крик.

Я тонула. Тонула вместе с братом. В легких у меня горела вода, глаза лопались от крови. Я знала, что такое боль, но то, что я испытывала сейчас, было за пределами моего воображения.

Во второй раз я увидела, как у меня отнимают Матео. Как его сталкивают со скалы и он тонет в море. Как я подплываю к нему и вытаскиваю его тело на берег. Как нахожу на нем волосы, которые с тех пор ношу на шее, потому что хочу узнать, кто с нами так поступил.

— Хо… хорошее! — закричала я. — Не это!

Не Матео.

— Я не собираюсь отнимать у тебя это воспоминание. Просто хотела тебе показать, от чего ты могла бы избавиться.

Когда Воровка меня отпустила, я упала на землю. Потом с трудом поднялась, опираясь на одну из офренд, и попыталась успокоить дыхание. Мне казалось, что кто-то совершил налет на мое сознание, силой забрав то, что ему не принадлежало.

— Мои друзья. — Голос у меня был совсем слабым. — Ты... ты говорила, что их отпустишь.

— Говорила. — Она слегка склонила голову набок. — Но увы, похоже, твои друзья мне больше не принадлежат.

Она бросила через плечо взгляд тысячи глаз.

— Правда, бог Солнца?

Нан действительно был там и сразу к нам подошел.

— Ты действительно думала, что я поверю твоему слову? — спросил он Воровку.

— Подозрителен, как всегда.

В следующее мгновение он оказался передо мной, но я продолжала смотреть только на Воровку.

Он тихо спросил, какое воспоминание я потеряла. Прежде чем я поняла, что происходит, Нан взял меня за щеки и заставил на него посмотреть.

— Что она у тебя отняла?

— Я дала ей выбор между известным