Небесный всадник. Том 5 - Кирико Кири

— Если честно, я вообще не понимаю, о чём идёт речь, — сказал я, не сводя с него глаз. — Небесных всадников не видели тысячи лет, многие считают, что они вообще миф, а всадницами всегда были женщины. Я первый за всё это время.

— Значит кто-то сделал мир чище.

И опять атакует. Теперь двигается зигзагами, пытаясь сбить с толку, однако последний рывок всё равно идёт по прямой. Я уклоняюсь, нанося колющий удар и промахиваюсь. За его удар достаёт меня. Это было лишь касание брони, но оно вскрыло метал, как консервы, оставив за собой неровный разрез и, кажется, достав до плоти.

По инерции он прошёл дальше, и, крутанувшись вокруг своей оси, я рубанул ему вдогонку. Не достал даже рядом. Но получил тут же контратаку, встретив её ребром меча. Схватил его двумя руками за края и поднял вверх, словно штангу, сбив клинок наверх. Скользнул по нему вниз мечом…

И ублюдок просто ушёл назад — нога, которая полагалась для его брюха пнула воздух.

Из его речей я понял две вещи: он ненавидит всадников и их в своё время кто-то перебил, чему он несказанно рад.

— Почему ты их ненавидишь? — решил я начать с простого. — Что они тебе сделали-то?

— ЧТО ОНИ МНЕ СДЕЛАЛИ⁈

И этот даун уже был прямо передо мной. Удар-удар-удар-удар-удар… мне кто-то однажды сказал, что надо правильно называть все эти приёмы, но извините меня, когда по тебе лупят мечом, ты видишь только удар-удар-удар-удар-удар, которые сыплются со всех сторон: слева, справа, сверх, тычок, опять слева, снова тычок.

Я отбил все, и не потому, что такой крутой, а благодаря реакции и силе, которые позволяли заметить каждый выпад в мою сторону и успеть среагировать. Он навалился на меня со всей яростью, но так и не смог достать, и едва его атаки пошли на спад, уже я пошёл в контратаку. Тычок, удар наискосок, он пытается ударит и я провожу отбив отведением, после чего тычок…

И мимо. Короче, хорошо быть сильным, плохо нихера не уметь фехтовать.

Мы разошлись в разные стороны, и опять он со стороны покойницы, а я у входа. Кажется, что возьми и сбеги, да дело с концом, но он затронул слишком интересные темы, да и как выбраться из дворца, который живёт своей жизнью?

— Так что сделали небесные всадники, что ты совсем поехал крышей и запираешь в этом замке любого, кого сможешь схватить? — спросил я.

— Все получают то, чего заслуживают, — пробасил он.

— Ну твоя подруга, — кивнул я на гроб, — явно получила то, что заслуживает.

— НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О НЕЙ, ПЁС!

Ещё один выпад в мою сторону, который закончился лишь искрами, но, кажется, это была даже не атака, а так, выпустить пар.

— Тогда почему ты говоришь про простых людей, что они получили то, что заслужили, но тут же с пеной у рта доказываешь, что твоя госпожа этого не заслуживала? — повторил я вопрос.

— Им дарят то, чего они хотят! — яростно прорычал он, словно какое-то большое и хищное чудовище. — Все эти негодные людишки с её доброты получают здесь всё, чего не могли бы получить там. Кров, еда, любовь, богатства, признание, знания, красоту и самое сокровенное, что желает их душа! Они получают те любовь, сострадание и заботу, которые не проявили к ней! — рявкнул защитник и по его лицу побежали трещины. Кажется, я даже видел, как из его глаз потекли слёзы.

— Кто не проявил? — задал я ключевой вопрос.

— Вы. Небесные всадники.

Эти слова буквально отчеканились в воздухе, когда он их произнёс.

— Вы не проявили ни милосердия, ни сострадания, когда пришли, — чеканил защитник дальше, при этом не опуская меч. — Вы, отродья человечества, бешенные псы, которые бросались на всё, что не могли понять и считали угрозой. И я смеялся, когда вас не стало, смеялся так долго, что души всех твоих предшественников тряслись там, где они оказались.

— Мне плевать на моих предшественников, — пожал я плечами. — Получили по заслугам? Ну туда им и дорога. Я хочу лишь знать, что произошло.

— Все сдохли.

— Не все. Женщины-всадницы живы, — заметил я. — Так что не всех их постигла кара.

— Небесные всадницы мне ничего не сделали, чтобы я желал им смерти, — произнёс он, и мне будто бы показалось, что там проскочили нотки даже вдруг уважения. — Они всегда хранили мир и баланс, всегда были тем голосом разума, который твердил умные вещи. Но не вы, не небесные всадники, не те бешенные псы и ублюдки, что преследовали лишь одну цель — убивать. Всё, что вы не понимали, всё, что считали угрозой, всё, что просто могло вам показаться опасным. Вы уничтожали всё, забывая, что однажды вся ваша ярость обернётся против вас.

Кровь, которую проливали защитники, истины, которые защищали хранители… ну это и так было ясно, но теперь было прямо подтверждение того, что я всё правильно понял.

— Как мы связаны с этим городом?

— Вы только и делали, что убивали. И наш город, просто город, который никогда никому не желал зла, просто отказавшись подчиняться вам, гордым самоуверенным псам… вы убили её.

— Королеву города?

— Мою дочь, — прохрипел тот, будто эти слова забирали всего силы. — Вы прилетели и убили её, вероломно, подло, жестоко отобрали её жизнь.

Уже наученный опытом, я могу сказать, что враг будет тебя обвинять, а союзник оправдывать, так что тут надо делить на два, но суть понятна — он и небесные всадники что-то не поделили, и те прилетели сюда пояснить, почему тот не прав, убив его дочь. Типичные разборки типичных высокомерных придурков, которые считают, что имеют право на всё, и мораль — это когда касается лишь их. Но суть не в этом.

— И ты решил в отместку проклясть дворец?

— Проклясть⁈ ПРОКЛЯСТЬ⁈

Он бросился на меня с мечом, и по залу вновь разнеслись звуки сталкивающихся мечей. Было… тяжко. Казалось, что, чем больше он злится, тем сильнее становится или я банально начинают выматываться. Но, кажется, что после каждой такой вспышки ему возвращалось хоть какое-то здравомыслие. Вот и сейчас его светящиеся глаза будто стали чуть яснее.

— Дворец не проклят, они жив! Она до сих пор жива, её добрая душа, дарящая путникам то, чего они всегда так хотели! То, чего отобрали у неё! Она заботится о них, как о собственных детях, которых ей так и не позволили иметь!

— В плане, она до сих пор жива? — не понял я.

А потом как понял…

Дворец не проклят