То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

Кожу моментально обожгло холодом, и укусы пчёл сразу перестали полыхать адским пламенем. Я даже зарычал от острых ощущений и наступающего облегчения.

" Хоть не вылезай теперь из ручья, пока не спадут отёки."

Кое-как я оттёр грязь, окончательно окоченел и выбрался на берег. Мои зубы громко стучали от холода. Вел уже успокоился и стоял рядом с Барком, удерживая дубинку Нэры подмышкой. Они молча наблюдали за мной и следили за тем, чтобы никакой дикий зверь не решил, что я — доступная еда.

— Ну что, теперь я больше стал похож на То-Рэка? — простучал я зубами, отжимая мокрую набедренную повязку.

Старик хмыкнул.

— Не очень. Но после моего снадобья станешь прежним. Вел, забери, — кивнул он Рыжему на мои обмотки, которые я кое-как стянул с ног и выбросил на берег. — Пора готовиться к обряду посвящения.

Глава 19

Лицо горело так, словно меня с размаху приложили фейсом об асфальт, а потом для верности прошлись наждачной шкурой. Причём крупнозернистой. Левый глаз не видел вообще, заплыв наглухо, а правый открывался с огромным трудом, оставляя лишь узкую щелочку для обзора.

«Так, капитан Белов, — мысленно обратился я к собственному эго, пытаясь нащупать границы катастрофы. — Диагноз налицо. И приключения ты себе нашёл на пятую точку тоже в самом прямом смысле. Или у То-Рэка всё же есть аллергическая реакция, или эти доисторические жужаки во много раз токсичнее своих будущих потомков. Но дыхание вроде чистое, и гортань, к счастью, не перекрыло, хотя рожа сейчас сто процентов напоминает перезрелый арбуз».

Надо мной нависла смутная фигура. Судя по характерному амбре из застарелого пота, лесных трав и дыма, это был наш штатный эскулап и по совместительству верховный иерарх местной науки — старик Барк.

— Лежи, То-Рек, — проскрипел дед, и его ладонь, сухая и жесткая, как подошва старого берца, легла мне на лоб. — В тебе бушует дух огня, — добавил он тихо и спокойно.

По его тону и хмурому взгляду было заметно, что старик не на шутку переживает.

Я и лежал. А что ещё мне оставалось делать? Даже говорить нормально не мог. Попытался было промычать, что сильный жар сейчас — это обычное дело при укусах и организм просто борется с ядом, но губы распухли до размеров хороших сарделек и подчиняться отказывались наотрез.

— Молчи, То-Рек. Я знаю чем задобрить духа огня в твоем теле.

Барк завозился где-то сбоку, шурша своими бесконечными мешочками из сушеных пузырей и кожаных обрезков. В пещере запахло чем-то резко-кислым, с откровенными нотками тухлятины. У меня внутри даже закопошился профессиональный интерес: чем этот доисторический Гиппократ собирается задабривать моего духа огня в отсутствие супрастина и преднизолона?

Спустя минут десять я вновь услышал голос шамана.

— Нэра, проверь, снадобье готово уже? — крикнул он вглубь каменных сводов.

— Холодное, — отозвалась Нэра из той части пещеры, где с потолка постоянно капала вода.

Через минуту на мою несчастную, пылающую физиономию опустилась скользкая, холодная масса. Ощущение было такое, будто мне на лицо положили живую жабу, предварительно изваляв её в болотной жиже. Я невольно дернулся.

— Лежи! — жестко прикрикнул Барк, с неожиданной силой прижав мою голову обратно к подстилке. — Это болотный мох с жиром речной крысы и соком кислых ягод. Он заберёт огонь из твоей кожи.

«Жир водяной крысы и кислые ягоды… — заторможенно обдумывал я услышанное. — Ладно, дубильные вещества из ягод — это ок, они сужают сосуды и снимают отек. Мох — отличный природный антисептик и холодный компресс. А вот жир… Ну, допустим, как основа для мази, чтобы вся эта субстанция не высохла за пять минут и не превратилась в жесткую корку. Работай, дед, ладно. Альтернативы у меня всё равно нет, а анафилактический шок — штука неприятная».

Барк щедро обмазал мне лицо, а затем принялся за другие пострадавшие части тела, которые я успел подставить под удар, пока спасал нашу добычу.

Мазь действительно начала действовать. Сначала кожу нестерпимо закололо, словно сотней мелких иголок, но буквально через пару минут по телу разлилась благословенная прохлада. Пульсирующая боль в местах укусов стала глухой и вполне терпимой.

— Вел, — позвал старик, тяжело закашлявшись. — Беги к ручью. Нужна живи-трава. Ты же помнишь, как она выглядит?

— Да, Барк, помню, — тут же отозвался парень. Я его не видел, потому что лежал с закрытыми глазами, но слышал прекрасно. — У неё широкие листья с красными прожилками и горький корень.

— Верно, — ответил старик. — Поторопись. Яд очень сильный у этих… пчёл.

Вел зашуршал шкурами и, судя по быстрому топоту, пулей вылетел из пещеры.

«Живи-трава с красными прожилками у водоёма? — я напряг свои знания по ботанике. — скорее всего это разновидность копытня. Или вообще дикий горный подбел. Многие из этих трав содержат приличную дозу гликозидов и алкалоидов, действующих как природные холинолитики и антигистамины. Главное, чтобы дед с дозировкой не промахнулся, а то вместо лечения получится знатный приход с последующим отправлением к праотцам».

Пока я вынужденно валялся бревном, а Вел изображал из себя доисторическую скорую помощь, старик продолжал командовать парадом.

— Нэра, вон там, помню, яма была хорошая… Да, там. Смотри внимательно.

— Нет тут ямы, Барк, — прозвучал глухой голос Нэры откуда-то из темноты дальнего угла пещеры.

— Была! Не могла она пропасть, — прикрикнул дед. — Ногой щупай. Там, где мягко, там и яма.

— Ой… Вот, тут кажется что-то есть! — раздался тонкий голосок маленькой Таш.

— Вот, говорю же, помню, была там яма. Хорошая, — довольно проворчал старик. — Прежде в ней вода скапливалась. Но потом мы там мясо хранили. Тин, помогай, чего стоишь как пень! — рявкнул он на притихшего мальчишку.

Звуки активной возни, шуршания земли и сопения раздавались минут десять. Наконец Нэра спросила:

— Почистили, Барк. Что дальше?

— Хорошо чистите. И мхом сухим протрите. Вокруг весь мусор уберите. Ага, вот так. А теперь туда мёд опускайте.

«А быстро они новые слова хватают. Прям даже странно, — думал я, кайфуя под охлаждающей маской, которую дед сменил уже в третий раз. — Хотя логично: словарей у них нет, язык гибкий, и раз шаман сказал „пчёлы“ или „зажи-галка“ — значит, так надо. В их мире вообще соображать надо на лету. Кто долго тупит и не запоминает новые понятия или опасности, тот просто не успевает оставить потомство. Естественный отбор в действии, господа лингвисты».

Я лежал и внимательно слушал, как они ходят по пещере, тихо переговариваются,