То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

волосы едва не касались липкой лужицы. Он всматривался в то, как растекается сладкий дар, ловя отблески пламени на золотистой поверхности. Прошла секунда, две, три… Напряжение на площадке можно было буквально резать ножом. Мне и самому показалось, что из темноты ущелья на нас смотрят десятки пар невидимых глаз.

Наконец Барк медленно выпрямился. Его лицо разгладилось, а в глазах вспыхнуло торжество. Он вскинул руки к темному небу и прокричал во всю силу своих легких:

— Предки приняли твою жертву! Они признали в тебе охотника племени!!!

Вел и Нэра радостно закричали ритмично стуча копьями о плиту. Я облегченно перевёл дыхание, чувствуя, как с плеч свалилась тяжесть волнения.

«Всё, я теперь официально охотник племени».

Шаман повернулся ко мне, шагнул вплотную и накинул мне на шею кожаный шнурок со свежевырезанным костяным амулетом. Тяжелая, теплая от его рук костяшка легла мне на грудь.

— Носи этот амулет и пусть все видят, кто кормит племя! Духи предков…

Договорить он не успел.

Тишину над ущельем разорвал резкий, пронзительный вскрик Нэры.

Я резко обернулся. Она, выронив копьё, которое со стуком покатилось по камням, вцепилась обеими руками в свой живот, а под ногами на каменном полу площадки расплывалась лужа.

«Доскакалась, мать…» — это была первая мысль, которая пронеслась в моей голове. А вторая мысль была о том, что нужно сворачивать эти песни с плясками и готовится к родам. Я шагнул в сторону Нэры но был остановлен резким окликом Барка.

— Стой, То-Рек! — голос старика дал петуха. Он был испуганным. — Не подходи к ней!

Глава 21

— Стой, То-Рек! — голос Барка сорвался на истошный визг. — Не подходи к ней!

Я уже сделал шаг, затем ещё один. Остановился.

— Что не так, Барк? — резко развернулся я к старику. — Она рожает! Не видишь, что ли⁈

— Не подходи, — уже тише повторил Барк. Он поднял руки и, сотрясая амулетами на запястьях, словно подкрадываясь, медленно начал обходить вокруг Нэры, бормоча заклинания: — Духи предков спорят между собой. Плохо… очень плохо…

Старик уже не смотрел на нас. Его безумный взгляд был устремлён куда-то выше костра, в чёрное небо, где среди рваных туч медленно проступали первые холодные звёзды. Шаман запрокинул лицо и завыл — протяжно, тягуче, жутко. Казалось, воет не человек, а сама древняя гора обрела голос.

Дунул порывистый ветер, и костер разметало по площадке, обдав наши ноги искрами.

Вел растерянно переводил взгляд с шамана на Нэру, потом на меня и снова на Барка. Тин и Таш испуганно смотрели на мать, глаза у обоих стали огромными от подступающих слёз.

— Нэра… — первой попыталась сорваться с места девочка, но Нэра коротко, предупреждающе рявкнула:

— Стоять!

Таш послушно застыла. Нэра тяжело, с хрипом выдохнула и медленно подняла голову. На её лице не было страха — только страшное мышечное напряжение и какая-то упрямая, чисто звериная решимость. Она прекрасно знала, что сейчас происходит. Для неё это были далеко не первые роды — третьи, а может, и четвертые, как я машинально отметил про себя.

Живот у неё опустился ещё днём, а теперь отошли воды, и схватки сразу пошли сильные, да ещё после этой бешеной скачки по камням. Роды обещали быть стремительными.

Поведение старика ненадолго вогнало меня в ступор, но эта растерянность длилась буквально миг. Я откровенно не понимал, какая вожжа ему попала под хвост и какие тараканы сейчас копошатся в голове шамана, но мне в принципе было плевать. Передо мной женщина, которой сейчас необходима помощь. И я её окажу, нравится это Барку или нет.

Духи спорят и ссорятся? Да хрен с ними. Мы будем рожать.

Нэра подобрала своё копьё. Одним мощным, точным движением намертво вогнала деревянное древко между двумя каменными выступами. Копьё легло горизонтально. Женщина с силой дёрнула его вниз, проверяя на прочность — оружие даже не шелохнулось.

— Хорошо… — прохрипела она и обеими руками мёртвой хваткой вцепилась в дерево.

Следующая схватка пришла почти сразу. Нэра не закричала и даже не застонала — просто повисла всем своим весом на копье. Пальцы побелели, мышцы на предплечьях вздулись узлами. Сквозь плотно сжатые зубы вырвался короткий рык, больше похожий на волчий, чем на человеческий.

Барк тем временем упал на колени и, монотонно что-то бормоча, отбивал поклоны перед вновь разгорающимся в ритуальном очаге огнём. Теперь его голос звучал совсем иначе — глубже, утробнее.

Я слушал его лишь вполуха, потому что голова работала в совершенно ином ритме.

«Нужны чистые руки, нужно место, нужно тепло… Надо принимать ребёнка».

И тут до меня дошёл весь ужас ситуации: кроме меня здесь этого не умеет делать вообще никто. Ни испуганный Вел, ни плачущие дети. Даже Барк. Старик умел заговаривать духов и петь песни мёртвым, но он понятия не имел, как принимать роды.

Нэру накрыла новая схватка. Она тихо, мучительно зашипела, опустила голову и вдруг хрипло произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Быстро… Очень быстро…

«Да, именно так. Счёт уже пошёл на минуты».

В первую очередь я бросился к куче хвороста. Мне нужен был свет.

— То-Рек!! — Барк буквально взревел от ярости, заметив моё движение.

Я резко повернулся к нему, осаживая старика жёстким взглядом:

— Если хочешь, чтобы она умерла — продолжай выть!

Старик осекся на полуслове, поперхнувшись собственным криком. Такого отпора от мальчишки он явно не ожидал.

— Она рожает, — твёрдо добавил я. — Ей нужна помощь.

— Предки помогут! — упрямо выкрикнул шаман.

— Тогда пусть помогают через мои руки.

Мы несколько мгновений смотрели друг другу прямо в глаза — долго, напряжённо, хотя на самом деле прошло не больше нескольких секунд. Нашу дуэль прервала новая схватка. На этот раз Нэра не выдержала, глухо вскрикнула, и её колени мелко задрожали, готовые подогнуться. Именно это зрелище решило всё. Я окончательно отвернулся от шамана:

— Вел!

Рыжий вздрогнул, вытягиваясь в струнку.

— Мне нужна тёплая вода и… — я осмотрелся, судорожно соображая, что могу использовать в данной ситуации. А ничего! Тут нет совершенно ничего, кроме каменных ножей и шкур. — Шкуру давай!

— Какую шкуру? — растерялся он, дико оглядываясь по сторонам.

— Любую!

Парень беспомощно повёл глазами, а потом вдруг одним резким движением рванул пояс своей меховой накидки, сдёрнул её через голову и протянул мне:

— Возьми!

«Молодец. Наконец-то начал соображать в нужную сторону».

— Расстели здесь, прямо у ног Нэры, — указал я ему, а сам сунул руки в огонь, омывая их прямо в пламени. «Пока хоть так обеззаражу». — Живее! — рявкнул я, заметив, что пацан вновь растерялся и стоит столбом, лупая глазами.

Старик тоже вылупился на меня в гневе и полном недоумении. Я сейчас откровенно разрушал всё его мировоззрение и