То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

Убедившись, что оба дышат и дрыгают ручками и ножками, Нэра шумно, облегчённо выдохнула и чуть обмякла.

— Нет, Нэра! — тут же сердито возмутился Барк. — Ты слишком слаба! Из тебя дух чуть не вышел, куда ты рвёшься? Мы поможем.

Он посмотрел на меня.

— То-Рек, полей. А я её придержу.

Спорить с шаманом Нэра не стала — просто не осталось сил.

Барк крепко зафиксировал её корпус, а я, стараясь не смотреть куда не надо, быстро и аккуратно обмыл её бёдра и ноги тёплой водой прямо из бурдюка.

По крайней мере, теперь было видно: сильного маточного кровотечения нет, всё в пределах нормы.

Как раз к тому моменту, когда мы закончили, из темноты тропы вывалился запыхавшийся Вел.

За ним, едва поспевая, семенили Тин и Таш, нагруженные ворохом шкур и охапкой сухой травы.

— Вон там ложе сделайте, — зычно скомандовал старик, указав на сухое и самое чистое место около священного камня, куда не долетали искры от костра.

Ребята споро скинули ношу, принявшись лихорадочно обустраивать постель.

Нэру уложили, накрыли огромной медвежьей шкурой Барка — самой лучшей в племени, — и я наконец занялся младенцами.

Нужно было очистить их от слизи и крови.

— Вел, помоги, — позвал я Рыжего.

Он бросился ко мне.

— Что делать?

— Бурдюк бери. Будешь поливать мне на руки. Только осторожно. Понемногу. Понял?

Он часто-часто закивал.

Лишь бы голова не отвалилась, — усмехнулся я про себя.

Я снова повернулся к притихшему Барку.

— Теперь пусть Великий Дух Воды даст этим детям силу.

Шаман внимательно посмотрел на парящий бурдюк, затем медленно, с уважением кивнул.

— Хорошо сказал… Очень хорошо…

Он высоко поднял обе руки, обращаясь к темноте:

— Великая Вода… Смой кровь рождения… Дай телу силу… Дай дыханию долгую дорогу… Не забирай этих детей…

Я едва заметно усмехнулся про себя.

Ну вот, теперь мы и воду освятили по местным канонам.

Для меня это была просто чистая тёплая вода.

Для него — продолжение священного обряда.

И такой компромисс устраивал нас обоих.

— Вел, — позвал я парня.

— Да!

— Поливай понемногу на руки.

Он послушно наклонил бурдюк, и тонкая тёплая струйка потекла на мои ладони.

Я быстро, но аккуратно смыл кровь и остатки смазки с первого малыша, затем повторил всё со вторым.

Не купал, просто очистил кожу.

Малыши от таких водных процедур недовольно и пронзительно запищали.

— Вот и хорошо… — прошептал я. — Кричите… Кричите громче, разрабатывайте лёгкие…

Я поднял глаза и увидел стоящую рядом Таш.

Девочка всё так же бережно придерживала обожжённую руку.

— Это ты сама придумала с водой?

Она лишь смущённо пожала плечами.

— Ты сказал, что нужна горячая вода… Вот мы с Тином и сделали.

Я не удержался и коротко потрепал её по спутанным волосам:

— Умница.

Девочка впервые улыбнулась мне — совсем чуть-чуть, одними уголками губ, но на душе у меня сразу потеплело.

Ничего, со временем привыкнут, что их непутёвый старший братец больше не мудак.

Барк всё это время не сводил с меня напряжённого, выпытывающего взгляда.

Он ловил каждое моё движение, каждый жест, словно пытался навсегда запомнить этот странный, неизвестный ему обряд.

Когда всё было кончено, я осторожно взял первого мальчишку и подошёл к Нэре.

Она с трудом поднимая подрагивающие от слабости руки, потянулась к ним навстречу — будто боялась, что дети сейчас просто растают в воздухе.

Я бережно уложил первого малыша ей на грудь. Пацан тут же затих, ткнулся носом в тёплую кожу и смешно засопел. Второго я устроил рядом. Нэра крепко прижала обоих к себе, прикрыла глаза и впервые за этот бесконечный, сумасшедший вечер позволила себе полностью расслабиться.

Сейчас в ней не осталось ничего от суровой лесной охотницы, готовой зубами грызть глотку любому врагу. Просто смертельно уставшая женщина, которая только что дважды переиграла смерть и подарила этому дикому миру две новые жизни.

Я осторожно поднялся на ноги. Колени неожиданно повело, они показались абсолютно ватными.

Ну вот… Теперь нас восемь.

Я медленно вытер испачканные ладони о свою жилетку.

В воздухе отчётливо стоял густой запах костра и свежей крови.

Странно…

За пятнадцать лет работы спасателем я столько раз сталкивался с этим запахом, что давно перестал обращать на него внимание.

А сейчас, в этой первобытной глухой ночи, он почему-то казался особенно пронзительным и сильным.

— То-Рек… — негромко раздалось позади.

Я обернулся.

Барк стоял у самого края костра, замерев, словно изваяние.

Его седые растрёпанные волосы серебрились в бледном свете взошедшей луны, а многочисленные костяные амулеты на руках тихо позвякивали.

У Барка дрожали руки.

Шаман молча смотрел на меня.

Потом он медленно перевёл взгляд на первого ребёнка — на того самого мальчишку, который ещё несколько минут назад был без признаков жизни.

И старик снова посмотрел мне прямо в глаза.

— Подойди.

Я послушно сделал несколько шагов.

Шаман не сводил с меня пристального взгляда.

— Скажи… Когда ты склонился над этим ребёнком… Что ты сделал?

Я устало вздохнул. Ну чего он никак не успокоится? Вот же заело старого.

— Просто помог ему задышать, Барк, — снова повторил я то же самое, что говорил совсем недавно.

Старик буквально буравил меня взглядом. Он не верил.

— Нет, — жёстко произнёс он.

— Именно так, поверь мне.

— Нет, — упрямо повторил он. Его голос звучал спокойно. Даже слишком спокойно для человека, чья привычная картина мира только что дала глубокую трещину. — Мы все видели, То-Рек. Ты вдохнул в него собственную жизнь.

Я уже собирался возразить, но старик властно поднял ладонь, обрывая меня на полуслове:

— Не перебивай шамана.

Он сделал несколько медленных шагов.

Подошёл к Нэре и очень осторожно, едва касаясь, приложил пальцы к крошечной груди первенца.

А после — совершенно неожиданно для меня — резко перенёс руку на мою грудную клетку, прямо туда, где ещё не до конца зажил шрам от его обряда.

— Здесь, — веско произнёс Барк, слегка надавив.

Затем снова указал на младенца.

— И здесь.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Одно дыхание на двоих.

Подошёл притихший Вел.

Неслышно пристроились Тин и Таш.

Даже Нэра слегка приоткрыла тяжёлые веки.

Все замерли.

— Ты… ты правда отдал ему часть себя? — прерывистым шёпотом спросил Рыжий. — Но как?..

Я ничего не ответил.

А смысл?

Просто пожал плечами.

Они своими глазами видели смерть, а потом увидели, как я склонился над бездыханным телом, вдохнул в него жизнь — и ребёнок закричал.

Для них это было чистым, неоспоримым чудом.

Барк долго молчал.

Его пальцы медленно перебирали старые амулеты.

Он переводил взгляд с меня на близнецов, потом на Нэру.

Старик словно искал ответ у духов.

Потом глубоко вдохнул.

И только после этого поднял обе руки вверх.

Его голос снова преобразился, став громким, властным и раскатистым — именно таким, каким я услышал его в самый первый день своего странного появления в этом мире.

— Слушайте меня все!

Эхо гулко ударилось о скалы.

— Этой