На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова

– Я тоже, – рассмеялся Артур. – В принципе, здесь мы закончили. За телом приедут в скором времени. На место убийства посторонних не пускать. С журналистами не общаться.

Стражники вытянулись в струнку. Все‑таки инспектор Лейн – это авторитет.

А еще нам повезло, что в здании имелся черный ход, и одновременно не повезло с тем, что работники пера и сплетен не дураки. Нас караулили даже здесь. Вспышка в лицо заставила меня отшатнуться и врезаться в грудь Артура. Тот меня аккуратно придержал за плечи и пообещал всем желающим дать интервью, если хоть один провокационный снимок попадет в газету. Лично. В своем кабинете. Во время оформления задержания.

Я облегченно выдохнула. Попасть на страницы в очередной раз с перекошенным от ужаса лицом совсем не хотелось.

Тщедушный владелец галереи встал на нашем пути, буквально закрывая дверь в зал своим хрупким тельцем.

– Нет! Вы туда не зайдете! – визжал он на пределе голосовых связок. – Я не позволю раскрыть главную интригу выставки!

Сначала я долго не могла определиться с полом данного субъекта. Выглядел он как женщина, звучал как женщина, держался манерно, как женщина. Но мужское имя, одежда и кадык рождали сомнения.

– Вы не имеете права нас не пускать, – Артур уже терял терпение. В его голосе слышались угрожающие нотки. – Препятствие следствию – это статья. До пяти лет можете получить. Мы все равно войдем.

– Нет! – истерично завизжал владелец галереи. – Только через мой труп!

– Ну, это не проблема, – кровожадно улыбнулся инспектор. – Сейчас как разрешу Селесте творить… Простите, вытворять. Она в этом мастерица, даром что некромантка.

Я недобро покосилась на инспектора: чего это он мной запугивает? Но, чтобы не уронить лицо всех коллег, пришлось небрежно махнуть рукой и бросить:

– Чего с этим плешивым вообще разговаривать?

– Что? – подпрыгнул эта хрустальная статуэтка. – Вы кого тут плешивым назвали?! Да будет вам известно, что на уход за своими волосами я трачу кругленькую сумму!

И тряхнул тщательно уложенными локонами – на зависть мне.

– Прямо как опавшее дерево, – усмехнулся инспектор, разглядывая посыпавшиеся волосы владельца галереи.

Я, конечно, не злыдня – наслала лишь легкое облысение, а не тотальное. Все же жалко красоту портить. У меня никогда так волосы не блестят и не переливаются.

Мужичок удивленно посмотрел на урожай вокруг себя, медленно поднял на меня взгляд и, закатив глаза, грохнулся в обморок.

Артур заботливо перетащил его на небольшую кушетку и назидательно заметил:

– А пропустили бы нас – нервные клетки оставили бы при себе.

С охранником все решилось гораздо проще. Угрожать не пришлось. Он‑то человек хоть и подневольный, но тем не менее законопослушный. Связываться с инспектором и одной ненормальной некроманткой не рискнул.

Картины уже висели на своих местах. Рядом с каждой имелась табличка с описанием. Глядя на полотна, действительно начинаешь жалеть о ранней смерти Морли. Все‑таки талант у него имелся. Может, поднять его как зомби, и пускай дальше рисует?

Я тихонько посмеялась над собственными мыслями. И все‑таки некромант – это диагноз.

– Наверное, речь шла об этой картине, – Артур остановился возле огромного полотна в позолоченной рамке. – И название подходящее – «Интрига».

К зрителям спиной стояла дама в дорогом облегающем платье. На ее плечах небрежно лежало меховое боа. В высокой прическе блестели драгоценные украшения. Черты лица лишь угадывались из‑за легкого наклона головы. Ее тонкие пальцы в черных перчатках нежно касались зеркала, где отражалась девушка лет двадцати в ярком цирковом костюме гимнастки. Сзади девушки, если присмотреться, виднелась афиша с именем «Лилиан Ветер».

– Селеста, я сейчас задам неожиданный вопрос, – предупредил меня инспектор, – но существуют ли проклятия, связанные с цирком? Мне кажется, он нас преследует.

Я вспомнила слонов и поежилась. Да и встретить клоуна в подворотне тоже страшно.

– Надо проверить справочник проклятий, – тихо пробормотала я.

– А знаете, о чем я подумал, глядя на эту картину? – Артур с важным видом перекатился с носка на пятку. – О форточках в мастерской Морли.

– Единственное, что было не заперто? – задумчиво протянула я. – Возможно. Но обратите внимание на картину. Да, циркачка молода, но это прошлое. Сейчас она дама. Навскидку рискну предположить, что разница с отражением где‑то лет десять. Если не больше.

– Да, – с какой‑то затаенной грустью согласился инспектор, – женщины очень коварны, и легко играют со своей внешностью.

– Не надо на всех наговаривать, – возмутилась я. – Вот у меня все от природы дарованное. Я только иногда пудрой синяки под глазами замазываю. Ну, румянами, когда излишне бледная, пользуюсь. И тушью. И… Ладно, не важно.

– Ваша красота натуральная, – мягким тоном сделал мне комплимент Артур. – Это даже не о внешности, а о внутреннем свете. Но если внимательно присмотреться, можно заметить другую форму носа. Подбородок менее острый. Если это один и тот же человек, то имела место коррекция внешности. Кстати, на пальце дамы – помолвочное кольцо. Обратили внимание? С изумрудом в виде клевера. На родовое не похоже. Скорее всего, новодел. А теперь нам придется вернуться в участок. Слишком много информации и катастрофически мало времени.

Стоило нам переступить порог кабинета Артура, как прибежал старший инспектор и с радостной улыбкой поинтересовался, раскрыли ли мы уже дело. Отрицательный ответ энтузиазм начальства приглушил. Зато стоило мужчине услышать, что нам нужна помощь в поиске информации, в кабинете стало слишком тесно. Сюда согнали и стражников, и инспекторов. Преступный мир мог выдохнуть спокойно – сегодня нашему участку не до жуликов, воров и бандитов.

Через час у нас была информация по сигаретам. Оказалось, что это редкая и дорогая марка, которую возят из‑за границы. Обычно они продаются даже в именных коробках. Так мы вышли на Отто Крамера, торговца произведениями искусства. Его фамилию упоминал Морли: якобы они не сошлись в ценах на картины художника.

Крамер