Гнев бумажного императора. Часть 2 - Дмитрий Ласточкин

А мертвяк набросился на Ван с Су.

Су напряг все свои силы, превратив воздух в пещере в настоящий ураган, который вращался вертикально, на «боку», засасывая в себя мертвяка, как в какую-то дыру. Вот только самому уродцу было плевать! Головами и хвостами он разорвал ураган, которым мог бы перетереть в кашу демона Башни Дао, и ударом хвоста с разворота размазал Су по стене. От того только и осталось, что кровавое пятно в ямке.

— Да пошло оно всё! — завизжала Ван и ринулась к выходу из грота.

Одновременно она запустила весь свой песок в морды мертвяка, пытаясь запорошить ему глаза. Но тот только прищурился, глядя на мчащуюся к выходу жертву. Ван почти добежала! Она была уже на пороге пещеры, что вела в колодец, когда мертвяк плюнул тремя головами в неё. Чёрная жижа, похожая на воду в озере, обрызгала Ван с головы до ног. От такого душа женщина заорала, а её кожа и мышцы стали слезать с костей. Она ещё пробежала несколько метров и рухнула голым скелетом, всё остальное превратилось в ту самую жижу.

Все семь голов гидры повернулись ко мне.

На этих мерзких мордах было написано предвкушение! Свистнув, мертвяк слизнул жижу, что осталась от Ван, подобрал разными головами части Чжана и языками собрал то, что осталось от Су. И потопал ко мне, шлёпая по полу пещеры ногоруками.

Мда, похоже, меня он посчитал своим десертом.

Но что, блин, делать⁈ Неотразимые Мечи могут лишь слегка его царапать, но никак не убить, моей физической силы не хватит, что его избить, а по скорости он даже быстрее! Мне только и оставалось, что скрипеть зубами от бессильной ярости и понимания, что эта пещера станет моей могилой.

Очень жаль, что я поддался на уговоры этих говёных лордов и полез сюда. И моей мечте конец! Но это был риск, на который любой бы пошел на моём месте. Что ж тут поделать? Только умереть с огоньком!

Когда гидра подошла ко мне вплотную, так, что чуть не впечатывала меня бронированным телом в стену, я достал из кольца перо феникса, схватив его обеими руками.

Результат превзошел все ожидания! Перо засияло в этой сумрачной пещере, как Солнце на восходе! Волны чудовищного жара буквально испарили панцирь и головы мертвяка вместе с шеями, заставив его отпрыгнуть прямо в чёрное озеро. Но и оно не осталось неизменным! Озеро вскипело, чёрная жижа в нём не испарялась, она сгорала, превращалась в ничто. Вся пещера, защищённая древними формациями, накалилась, стены её стали плавиться и стекать вниз, сияя ярко-желтым светом. Все столы с оборудованием в миг вспыхнули испарились.

Меня это тоже не оминуло, я же не был иммунным к жару или ещё что. Моя техника Печати Стали закипела, металлический покров стал испаряться, как льдинка на раскалённой печи. За пару секунд я уже держал перо не металлическими руками техники, а своими собственными. И они тоже горели, рассыпаясь прахом от нестерпимого жара! Даже вся моя жизненная сила от Источников не успевала регенерировать плоть, жар от пера сжигал всё!

— ААААА!!! — я кричал от нестерпимой боли, ничуть не стесняясь этого крика.

Всё моё металлическое тело кипело и испарялось, вся моя живая плоть сгорала! Лицо, грудь, руки, ноги, живот — всё тело не выдерживало жара феникса, божественного зверя.

Но бросить я не мог. Мертвяк в озере отнюдь не мёртв, он ранен, но я ни на миг не поверил, что простое сжигание голов могло бы его убить. Нет, он сейчас восстанавливается там. Стоит мне спрятать перо, как мне конец. Тогда… Оттолкнувшись, я просто нырнул в озеро чёрной жижи, под которым притаился неуязвимый монстр.

Чёрная жижа была овеществлённой, зримой силой Смерти, с помощью которой тот дохлый старик жаждал создать себе бессмертное тело. Забавно, но у него это почти получилось! Такая тварь, как этот уродливый мертвяк, мог жить вечно, питаясь живыми существами, в том числе и людьми. У этих культистов очень странное представление о вечной жизни… И для всего живого эта жижа была смертельным ядом.

Вот только она не успевала добраться до меня! Я летел вниз, в глубины озера, а чёрная жижа сгорала, превращаясь в безобидный пепел, даже одной каплей не коснувшись моих обугленных костей.

Тем временем я пытался совладать с этим жаром. Противостоять напрямую? Глупость, я ничем не смогу защититься от такого огненного шторма! Тогда остаётся только поглотить его! Впустить внутрь дянтяня, в самое солнце!

Потоки разрушительного огня полились через меридианы в дянтяню, меридианы горели, как солома в пламени костра, но одни сменялись другими, и огонь феникса быстро добрался до внутренних небес, изливаясь прямо в центр солнца. Чудовищный жар пера столкнулся с раскалёнными недрами рукотворной звезды и… Даже не знаю, что должно было произойти, это я как-то не продумал, но первые секунды мне казалось, что сейчас моё солнце снова взорвётся, только прямо внутри меня!

У меня уже не было ни глаз, ни кожи, ни тела как такового, только скелет ещё кое как сопротивлялся пламени феникса, сухожилия да несколько мышц, которые позволяли рукам сжимать перо. Я падал в бездну под гротом, бездну, которая никак не кончалась. Казалось, это было настоящее логово Смерти, у которой нет ни начала, ни конца!

Не знаю, сколько я так провёл, но в какой-то миг огонь феникса и жар солнца уравновесили друг друга. Они объединились, слились один с другим, превратившись в нечто новое. К счастью, солнце всё же не превратилось в сверхновую, а вот перо… Перо вдруг перестало меня жечь. Его пламя постепенно утихло, перестало испепелять мою плоть, от которой не так, чтоб много осталось, а просто вливалось в неё, достигало солнца во внутренних небесах и возвращалось обратно, словно обновляясь таким образом.

Тело отреагировало сразу же — стало восстанавливаться. Высохший прямо в черепе мозг налился, возвращаясь обратно, недолго я безмозглым пробыл, да. Прожаренные кости оживали, обрастали мускулами и сухожилиями, в брюшной полости выросли новенькие, свеженькие внутренние органы, кишечник, сверху всё это покрылось кожей, а потом на голове даже волосы отрасли! Хорошо, хоть на остальном теле нет…

Я очнулся стоящим на дне озера чёрной жижи. Вокруг всё пылало, плавилось, камень испарялся, словно это простая вода. А в углу, забившись и скорчившись, свернувшись в шар, визжал мертвяк.

— Теперь моя