Батя одного хулигана - Алёна Амурская

надежно спрятал их во внутренний карман своих испачканных брюк. Это был его трофей. Щит, который я так отчаянно пыталась добыть в одиночку и который он выбил для меня за пару минут.

Только после этого, когда юридическая безопасность была обеспечена, он медленно повернулся ко мне.

И вся моя мимолетная эйфория от чудесного спасения улетучилась в ту же секунду.

Его взгляд не обещал ничего хорошего. Если на директрису он смотрел с холодным презрением, то меня он сейчас прожигал такими молниями, что у меня аж поджилки затряслись. Он злился. Я видела, что желваки на его лице так и ходят ходуном.

Гаранин сократил расстояние между нами в два широких стремительных шага и жесткой хваткой перехватил меня чуть выше локтя. Его пальцы впились в ткань моего пальто, как гидравлические тиски, не оставляя ни единого шанса вырваться.

- А теперь, - пророкотал он глухим тоном, не терпящим ни единого возражения, - мы уходим, Ангелина Андреевна. И по дороге вы мне сами всё расскажете. От первого и до последнего слова.

Он реально потащил меня к выходу, вообще забив на сдувшуюся директрису. Я еле поспевала за его злыми широченными шагами, то и дело спотыкаясь на каблуках и задыхаясь от такого марш-броска.

Дверь кабинета с грохотом захлопнулась за нашими спинами, отрезав нас от этой мегеры. Мы почти бежали по длинному пустому коридору детдома, насквозь пропахшему хлоркой и переваренной капустой. И пока я глотала воздух, чувствуя на локте его железобетонную хватку, до меня с пугающей ясностью дошла одна простая вещь.

От опеки, ментов и реального срока меня, может, только что и отмазали. Но вот настоящий персональный армагеддон для меня только начинался. И спрятаться от него было негде.

Глава 25. Гнев Гаранина

Глава 25. Гнев Гаранина

Гаранин тащил меня к своей машине так, будто я была особо опасной преступницей, склонной к побегу. Его пальцы, намертво стиснувшие мой локоть сквозь ткань пальто, даже не думали разжиматься. Я спотыкалась на своих дурацких каблуках, скользила по раскисшим лужам и то и дело хватала ртом холодный воздух, едва поспевая за его шагами.

- Евгений Александрович, да пустите же вы, я сама дойду! - выдохнула я наконец, попытавшись выдернуть руку, когда мы подошли к его машине.

- Не шуми, - глухо рыкнул он, даже не глянув в мою сторону.

Потом рывком распахнул тяжелую пассажирскую дверь и, впихнув меня внутрь на кожаное сиденье, с силой захлопнул дверь. Я едва успела перевести дух и убрать мокрые волосы с лица, как он уже обошел капот и ввалился на водительское место.

Звукоизоляция в его дорогущей тачке была такой, что уличный гул мгновенно исчез, отрезав нас от всего остального мира. В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая только нашим сбитым дыханием.

Я вжалась спиной в прохладную кожу сиденья, не решаясь даже повернуть голову.

Гаранин сидел, вцепившись обеими руками в оплетку руля так, что у него побелели костяшки пальцев. Он смотрел перед собой сквозь залитое дождливой моросью лобовое стекло, и я прямо-таки чуяла, как внутри него закипает ядерный реактор.

А потом рвануло.

- Вы вообще понимаете, что еще минута, и эта тварь дозвонилась бы в дежурную часть?! - его голос громыхнул в тесном салоне так, что я невольно вздрогнула. Он ударил ладонями по рулю и резко развернулся ко мне. - Вы понимаете, что вы бы поехали в СИЗО?!

- У меня был план, - напряженно пояснила я. - Я знала, что она боится огласки, но...

- План?! У вас был план?! - он подался вперед, и его глаза в полумраке вспыхнули огнем. - Ваш план, Ангелина Андреевна - это чистая статья, если бы она дала делу ход! Похищение несовершеннолетнего! Вас бы прав на собственную дочь лишили до заката! Вы чем вообще думали?!

- Я думала о замерзающем ребенке! - выкрикнула я, чувствуя, как у меня самой начинает срывать крышу от пережитого стресса. - Вы бы видели его ногу! Вы бы видели, в каком состоянии он был!

- Вы обязаны были думать о последствиях! - прорычал Гаранин, его лицо оказалось пугающе близко к моему. - Почему вы не пришли ко мне?!

- Потому что вы были недосягаемы! - я вскинула подбородок, не желая строить из себя виноватую жертву. - Я хотела!

- Я был на расстоянии одного этажа! - перебил он меня, повышая голос. - Я был в нашей гребаной школе!

- Вы спасали подвал! - парировала я, нервно вцепившись в свою сумку. - Вы стояли там, орали на завхоза и спасали свой драгоценный паркет перед комиссией! Вы бы меня даже не услышали!

- Вы даже не попытались! - его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.

- А что бы вы сделали, Евгений Александрович?! - меня затрясло, и слова начали вылетать сами собой, злые и беспощадные. - Что бы сделал наш правильный директор Гаранин, если бы к нему в разгар коммунальной катастрофы подошла училка и сказала: «Ой, а я тут беглого детдомовца дома прячу, помогите»?!

- Я бы решил эту проблему!

- Да черта с два вы бы ее решили! - я с горечью рассмеялась, мотая головой. - Вы бы включили терминатора, и ваш управленческий мозг за секунду бы выдал протокол: незаконное удержание, криминал, угроза репутации школы!

- Что вы несете? - прорычал Гаранин.

Но меня уже было не остановить.

- Вы бы сдали его по инструкции! - рявкнула я, выплескивая из себя всю панику, которую давила в себе последние сутки. - Вы бы вызвали ментов, чтобы спасти свою задницу и прикрыть школу перед проверкой! Сделали бы всё по правилам, а пацан поехал бы обратно в этот ад к вашей бывшей!

В салоне повисла мертвая тишина, от которой заложило уши. Гаранин замер, словно мои слова ударили его наотмашь, и я вдруг с ужасом поняла, что перегнула палку. Сильно перегнула. В его темных глазах