Серый генерал - Аллен Герэн

это не случайность что Адольф Хойзингер, возглавивший позже отдел по общим вопросам в ведомстве Бланка, а затем занявший пост главного инспектора бундесвера, вступил в «организацию Гелена» в 1948 году. В качестве кого? Об этом рассказал сам генерал Хойзингер, заботясь со всей очевидностью о том, чтобы избежать как всякого нежелательного для него недоразумения, так и того, чтобы его, одного из спасителей немецкого оружия, не разоблачили бы как обыкновенного шпиона: «Г-н Гелен неожиданно зашел ко мне весной 1948 года и сказал, что, вероятно, было бы полезно, чтобы меня регулярно информировали о положении на Востоке. Этим я и был связан с Геленом. Я не имел совершенно никакого отношения к деятельности его агентов»[171]. Пример с Хойзингером, разумеется, не является изолированным фактом. Секретная служба «серого генерала» была своеобразным питомником. За эту помощь лицам, находившимся в (относительной) опасности, ему в дальнейшем был признателен весь офицерский корпус. Хвалебные отзывы в его адрес не прекращались, и об их тоне можно судить по приводимой ниже характеристике генерал-полковника Франца Гальдера, который, несмотря на свои 74 года, твердо держался на ногах и хорошо видел, когда писал в письме, опубликованном еженедельником «Мюнхнер иллюстрирте». 20 февраля 1968 года: «Только лишь столь острый ум, столь верное суждение и столь неукротимая работоспособность, которые сочетались с решительной энергией такой цельной натуры, как Рейнгард Гелен, могли ему обеспечить такую необыкновенно успешную карьеру, а также вызвать всеобщее восхищение и дружеское отношение».

Не утруждая себя здесь целью указать на всю послевоенную историю Западной Германии, отметим тем не менее, что перевооружение ФРГ неотделимо от ее промышленного подъема. С самого начала Рейнгард Гелен поддерживает контакт с людьми из концернов, которые должны были возродиться. Эти контакты были весьма тесными и плодотворными, поскольку они поощрялись благожелательным отношением американцев и соответствовали сложившейся многолетней немецкой традиции сотрудничества между секретными службами и финансово-промышленными кругами. Если политика США в вопросе экономики Германии сразу же после окончания войны нам хорошо известна и поэтому нет никакой необходимости специально подчеркивать это обстоятельство, то несколько иначе обстоит дело в отношении указанной здесь традиции, представляющей собой весьма оригинальное явление по крайней мере в той ее форме, в какой она утвердилась в Германии с начала этого века. Раскроем же для пользы дела кавычки в слове «концерн».

Мы указали на традицию… Ганс Лютер, бывший канцлер во времена Веймарской республики и бывший президент рейхсбанка, является именно тем человеком, который отдает себе отчет в том, что он говорит. В 1954 году он заявил: «Подобно тому как Гитлер использовал немцев, живущих за границей, в качестве «пятой колонны» для осуществления нацистских путчей, точно так же и немцы, живущие за границей и поддерживаемые немецкими промышленниками, используются теперь как «пятая колонна» в интересах экономической экспансии»[172]. Кроме того, есть ли необходимость уточнять, что этот метод не был придуман гитлеровцами. Юрист Иоганн Эразмус, являющийся классическим типом «абверпрофессора», главной заботой которого является обосновать правомерность действий немецких секретных служб, пишет: «Национальные задачи не всегда должны поручаться только лишь государственным учреждениям. Задания такого рода могут быть также доверены независимым организациям, которые должны лишь находиться под наблюдением и контролем государства. Такие организации должны действовать в официальном порядке и могут существовать в тех формах, какие предусмотрены гражданским правом, например для кооперативов или частных объединений»[173]. Однако Иоганн Эразмус ссылается в основном на период до первой мировой войны. Но чтобы быть еще более точным, перейдем от принципов к фактам. Возьмем пример более позднего времени, пример, который связан с Максом Ильгнером и его «Бюро НВ-7».

На берлинской улице Унтер-ден-Линден, которая соответствует Елисейским полям в Париже, находилось «Бюро НВ-7», действовавшее как берлинское отделение крупнейшей химической компании «ИГ Фарбениндустри». «Бюро» действительно представляло интересы компании, но в то же время являлось ее особым отделением. Прежде всего его директор доктор Макс Ильгнер был человеком весьма крупного масштаба, а именно племянником председателя административного совета «ИГ Фарбениндустри» Германа Шмитца; братом одного из директоров «Кемико инкорпорейтед» (нью-йоркского филиала «ИГ Фарбениндустри») Родольфа Ильгнера, проживавшего в Соединенных Штатах с 1923 года и натурализовавшегося там в 1930 году; доктором политических наук; членом 14 административных советов в 7 различных странах и т. д. Почему же Макс Ильгнер непосредственно руководил берлинским бюро с 1926 года? Почему он возглавлял это бюро вплоть до 1945 года? Потому что «Бюро НВ-7» было весьма своеобразным отделением. Один из чиновников бюро позже заявил: «Наша работа заключалась в подготовке по требованию офицеров верховного командования германской армии всевозможного рода документов, досье, докладов, карт и цифровых данных; «мы дополняли эти сведения при помощи досье, имевшихся в нашем бюро и у Верховного командования; мы подготавливали доклады и карты, касающиеся промышленности и сельского хозяйства иностранных государств…»[174]. Точно так же и в обвинительном акте на процессе, который проходил 29–30 июля 1948 года в Нюрнберге перед американским Военным Трибуналом № 6, можно прочесть, что компания «ИГ Фарбениндустри» осуществляла шпионаж во всем мире, что «на базе докладов, полученных от главных руководителей заграничных заводов компании, и на основе исследований, проводимых экспертами в Германии, компания предоставляла вермахту и другим организациям нацистского правительства сведения экономического, политического и военного характера, касающиеся иностранных государств. Подставные учреждения компании являлись идеальным средством для шпионажа; высокие государственные деятели и чиновники, уезжая за границу, часто обращались к компании с просьбой предоставить им возможность скрыть свою деятельность, выступая в качестве служащих заграничных отделений компании. Через посредство своих главных агентов за рубежом компания «ИГ Фарбениндустри» регулярно получала доклады, содержавшие сведения по экономическим, политическим, военным вопросам. Ее агенты за границей в большинстве случаев имели связь с абвером и организациями нацистской партии. Кроме того, компания вносила в свои платежные списки сотрудников абвера. Доклады, получаемые из-за границы или составленные самой компанией, направлялись для анализа и дополнения в различные заинтересованные учреждения третьего рейха при посредстве берлинского «Бюро НВ-7». Это бюро также подготавливало специальные доклады и карты…»

Во время этого процесса, на котором был зачитан приведенный выше обвинительный акт, Макс Ильгнер находился на скамье подсудимых. Американский Трибунал приговорил его к трем годам тюремного заключения, но в своем решении американские судьи добавили: «Поскольку обвиняемый уже находился под стражей в течение периода, превосходящего сроки вынесенного наказания, то тем самым он подлежит освобождению сразу же после окончания данного процесса». Как только Ильгнер оказался на свободе, этот бывший руководитель «Бюро НВ-7», не проявляя чрезмерного беспокойства в связи с декартелизацией (к тому