Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

— Угу, — кивнула Люша.

Позади послышался грохот. Люба обернулась — около двери на полу валялся Лёня.

— Кажется, будущий папочка решил добавить нам работы, — хмыкнула Люба. — Переволновался, видать. Сейчас я ему нашатырь в нос суну и снова тобой займусь. Эх, надо было кого-нибудь позвать, а то из Лени помощник никакой.

Люба быстро поднесла Лёне ватку с нашатырём, и тот, закашлявшись, тут же пришёл в себя.

— Папаня, вставай, давай! — проговорила она, помогая ему подняться. — Сейчас не время в обмороки падать! Беги, вон те полотенца в кипяток окуни!

Лёня кивнул и, пошатываясь, поплёлся выполнять указания. В этот момент Люша застонала — началась новая схватка.

— Вот и хорошо, — Люба вернулась к роженице. — Давай, милая, собирай все силы. Раз-два-три, тужься!

Люша вцепилась в простыни, её лицо покраснело от напряжения.

— Моя ты хорошая, выдохнула и с новыми силами раз-два, — командовала Люба.

Лёня плюхнулся на стул и вцепился в его спинку. Казалось, что он сам сейчас разродится вместо жены, так уж он за неё переживал.

В комнате повисло напряжённое молчание, прерываемое только тяжёлым дыханием Люши и командами Любы. Вдруг послышался вой сирены — наконец-то прибыла скорая. Лёня бросился её встречать. Когда вошла бригада, то Люба, не отрывая рук от Люши, крикнула:

— Здесь! Быстрее!

Медики ворвались в комнату с сумками и оборудованием. Один из фельдшеров сразу подхватил Любу за плечо:

— Доктор, мы берём на себя.

Но Люба лишь покачала головой:

— Не успеете перехватить — уже показалась головка. Давайте вместе.

Фельдшер кивнул и быстро занял позицию. В следующие несколько минут в маленькой комнатке развернулась настоящая медицинская операция — профессиональные движения, короткие команды, металлический блеск инструментов.

— Вот так... Ещё немного... — сквозь зубы приговаривала Люба, чувствуя, как под её пальцами скользит крошечное тельце.

И вдруг — первый крик. Пронзительный, звенящий, наполняющий комнату новой жизнью. Люба аккуратно передала малыша фельдшеру, а сама опустилась на колени, вдруг почувствовав невероятную усталость.

— Мальчик, — объявил врач, заворачивая малыша в стерильную пелёнку.

— Лавруша, — тихо проговорила Люша и заплакала от счастья.

Лёня опять принялся метаться по комнате, ища что-то для него очень важное. Люба же встала и отошла к окну, вдруг осознав, что её руки дрожат.

За стеклом уже сгущались сумерки. Где-то там, в наступающей темноте, были неотложные дела, нерешённые вопросы, работа, Навь. Но сейчас, в этой комнате, пахнущей ромашкой и новой жизнью, всё это казалось таким далёким.

— Доктор? — окликнул её фельдшер. — Вы в порядке?

Люба глубоко вдохнула и повернулась к ним:

— Да, просто... — она посмотрела на счастливых родителей, на розовощёкого малыша, — просто иногда забываешь, ради чего всё это.

Люба вышла на крыльцо. Вечер был тёплым, звёздным. Она глубоко вдохнула свежий воздух, чувствуя, как дрожь в руках постепенно утихает. Посмотрела на звёздное небо. Её размышления прервал Лёня, выскочивший на крыльцо:

— Люба! Врачи говорят, надо ехать в роддом на наблюдение. Спасибо тебе огромное! — он схватил её руки и тряс их с детской непосредственностью. — Ты просто волшебница!

Люба улыбнулась:

— Да ладно, обычная работа. Поздравляю вас, папочка.

Проводив скорую, Люба ещё немного постояла у ворот, глядя, как огни машины растворяются в ночи. Она опять вспомнила про противную бывшую свекровь, про Оксану, которую принесло в их деревню, про Навь с её Градом. Но всё это подождёт. Сейчас она заслужила хотя бы несколько часов покоя. Люба потянулась, чувствуя, как усталость накрывает её волной. Завтра будет новый день — с его заботами, тайнами и чудесами. А пока... пока можно просто идти домой.

Глава 33-34

Глава 33 Наказала

Утром Оксана добралась до кухни и устроилась за столом. Она отлично выспалась, впервые за несколько последних лет ей не снились кошмары и не мучили боли.

Дома никого не было.

— И куда старуху унесло? — подумала она.

Ей хотелось есть, но она не привыкла хозяйничать в чужом доме.

— И чего ты расселась? — перед ней на табуретке возник маленький человечек.

— Домовой? — она посмотрела на него с удивлением.

— И тебе доброго утра! — буркнул он. — Обслуживать тебя никто не будет. Вон там стоит кастрюлька с взваром, ещё тёплый, а вон там молоко, а вот тут чайник. На кнопку нажми — и вода согреется. На столе твоя чашка. Под полотенцем лежит хлеб. Вон в мисочке мёд, а в другой варенье. Если нужно масло или ещё что-то — всё в холодильнике.

— Ага, благодарю, — кивнула она.

— Ты чего зенки-то выпучила, словно никогда домовых не видела? Мы, между прочим, с тобой знакомы. Меня Афоня зовут, - фыркнул он.

— Я просто многого не помню, — ответила Оксана.

— У тебя чего, дома своего домового нет?

— Я не знаю, — пожала она плечами. — Ни разу не видела.

— Вот ты даёшь! — теперь он смотрел на неё с удивлением. — В Навь ходишь, а с домовым не дружишь.

— Я в городе живу, там всё по-другому, — покачала она головой.

— И там домовые живут, надо только присмотреться.

Она налила себе половником взвар в чашку, убрала полотенце с хлеба, взяла отрезанный кусок и густо намазала его вареньем.

— Губа не дура, — хмыкнул домовой.

— Где баба Надя? — спросила Оксана, откусывая большой кусок.

— Не знаю, — пожал плечами Афоня. — Ушла куда-то, мне не докладывалась.

Он устроился на табуретке и болтал коротенькими ножками.

— А чего тебя к нам принесло? — спросил он.

— Бабушка позвала лечиться, — ответила она.

— И ты прямо все свои вещички собрала и рванула к нам. Небось какую-нибудь гадость хочешь нам учинить.

— Если бы хотела, то давно сделала, — хмыкнула Оксана. — Ты на меня так не смотри. Выбора у меня не было — либо лечиться, либо лежать полностью парализованной. К тому же я бы всё отдала за возможность ходить, даже от Морока отказалась бы и от этой силы.

— Ну, от него не так легко отказаться. Он своих не отпускает. Эх, что-то не верю я тебе, - он посмотрел на нее с подозрением.

— Да и не надо. Главное — я сама знаю, чего хочу, и доказывать