Йоко Оно. Полная биография - Дэвид Шефф

Иногда они уезжали из Нью-Йорка – в особняки в Колд-Спринг-Харбор и Палм-Бич. В самом городе Йоко и Джона часто видели в Центральном парке и ресторанах. Они любили пить чай в Palm Court отеля Plaza. Часто пишут, что они любили Нью-Йорк, потому что здесь их оставляли в покое. Джон как-то сказал, что они «просто еще одна пара». Однако они не были просто еще одной парой. Когда они посетили выставку в Гуггенхайме, художественный критик Джерри Зальц написал о своей встрече с ними: «Мы все видели силу славы. Самый яркий опыт я пережил осенью 1978 года, когда увидел Джона Леннона и Йоко Оно, выходящих из музея Гуггенхайма. Ослепленный этим зрелищем, я не мог оторвать глаз и невольно пошел за ними. В итоге я следовал за ними около 20 кварталов, наблюдая, как волны узнавания распространяются по Мэдисон-авеню – восхищенный шок, изумление, радость. Это было похоже на эмоциональный обвал. Люди шатались или буквально подкашивались, когда пара проходила мимо. Пространство искажалось, время впадало в транс. Казалось, вокруг них сияет свет вечности. В тот момент, в том месте, они казались мне воплощением всего сущего. Я до сих пор чувствую отголоски того дня на этом участке Верхней Мэдисон-авеню».

Это была слава старой закалки: богоподобная, классическая, аристократическая, трансцендентная, почти религиозная – странная, очень странная любовь.

Когда Йоко была занята, Джон водил Шона на детские площадки в парке и на уроки плавания, а когда они были в Колд-Спринг-Харбор или Флориде – учил его плавать в бассейне и океане. Ему нравилось быть отцом. «Он не вышел из моего чрева, но, клянусь Богом, я создал его кости – потому что следил за каждым его приемом пищи, за тем, как он спит, за тем, что он плавает как рыба. Это потому, что я водил его на уроки плавания, возил к океану. Я так горжусь этим. Он – моя самая большая гордость».

Свою любовь к Шону Джон выразил в колыбельной, которую пел ему перед сном – «Beautiful Boy». Эту песню впоследствии будут петь своим детям бесчисленное множество родителей по всему миру.

Джон всегда хотел ходить под парусом, и после того, как Йоко по сути сказала ему «либо делай, либо перестань болтать», он нанял инструктора на Лонг-Айленде и начал брать уроки. В июне 1980 года он арендовал яхту и отправился на Бермуды – место, одобренное ее экстрасенсами. По прибытии в Фрипорт к нему присоединились Шон и ассистент, которые добрались туда самолетом. Они планировали провести там отпуск. Йоко должна была приезжать, когда сможет оторваться от дел, но бо́льшую часть времени оставалась в Нью-Йорке.

На Бермудах Джон снял виллу. Они с Шоном ходили под парусом, купались и играли на пляже. Джон водил сына на прогулки в ботанический сад, где растения были обозначены маленькими табличками с английскими названиями под латинскими. Там Джон заметил одну из них – фрезию, широко известную как «двойная фантазия», название, которое надолго засело у него в голове.

Тем временем в Нью-Йорке Йоко помимо работы встречалась с друзьями, ходила в рестораны и выбирала мебель для ремонта их домов – часто вместе с дизайнером интерьеров Сэмом Хавадтоем. С ним же она посещала спектакли и кино. Ее шопинг выглядел так: купить понравившуюся вещь во всех размерах и цветах. «Большинство она даже не носила – раздавала», – вспоминал Сэм.

Однажды вечером Джон попросил ассистента сводить его послушать музыку, и они отправились в ночной клуб. «Наверху играли диско, а внизу я впервые услышал „Rock Lobster“ группы B‐52’s, – рассказывал он Джонатану Котту из Rolling Stone. – Знаешь эту песню? Она звучит точь-в-точь как музыка Йоко! И я подумал: „Пора растормошить жену!“»

Йоко никогда не переставала писать песни – даже если она не собиралась их записывать, она не могла не написать их, когда на нее находило вдохновение, – но теперь Джон писал песни в «бешеном темпе», записывая их на портативный магнитофон.

Он проигрывал эти записи Йоко по телефону, а она в «Дакоте» отвечала ему своими новыми композициями.

В конце июля Джон и Шон вернулись в Нью-Йорк. В ту же ночь Йоко написала песню «Yes, I’m Your Angel». «В тот первый вечер после его возвращения с Бермудских островов я отвела его в ресторан. Мы прекрасно поужинали, чувствовали себя легко после месяца разлуки, слегка захмелели – выпили вина… Но пришлось вернуться пораньше из-за Шона, – вспоминала она. – „Ну что ж, надо быть дома до двенадцати“. Это напомнило мне Золушку. Стояла чудесная летняя ночь, карета ехала через Центральный парк, слышался стук копыт… Казалось, мы перенеслись в другую эпоху. Было очень романтично. Мы вернулись, ворота „Дакоты“ еще были открыты. Мы вошли, я подошла к пианино… и песня родилась сама собой. Вот так все и было».

В течение пяти лет Йоко и Джон выполняли свое обещание сосредоточиться на семье. Но теперь они решили, что пришло время записать совместный альбом.

Джек Дуглас, работавший звукоинженером над альбомом Imagine и синглом «Happy Xmas (War Is Over)», к тому моменту продюсировал Aerosmith, Патти Смит и Cheap Trick. Йоко и Джон наняли его сопродюсером, а Джон попросил Джека нанять музыкантов. После возвращения с Бермудских островов они с Йоко провели бо́льшую часть июля, шлифуя новые песни. 7 августа они начали запись на студии Hit Factory на Западной 48‐й улице.

Джон четко обозначил свой подход к записи их с Йоко музыки. Он дал указания Дугласу и другим участникам, работавшим над альбомом. Как вспоминал барабанщик Энди Ньюмарк, участвовавший в записи, он сказал команде: «Господа, относитесь к музыке Йоко не менее серьезно, чем к моей». «Он не просто произнес это – он дал всем понять… Это было по-настоящему любящее и демократичное отношение к совместному творчеству. Он ни разу не воспользовался своим статусом Джона Леннона». Йоко намеренно писала поп-песни – не столько ради продаж, сколько чтобы говорить на понятном широкой аудитории языке. Для нее это был и способ сдержать себя, чтобы не оттолкнуть поклонников Джона.

Первоначально они расходились во мнениях о структуре альбома. Йоко предлагала разместить песни Джона на стороне А, а свои – на стороне B, но он настаивал на чередовании: «Как диалог».

Йоко беспокоилась, что такое переключение между их стилями повредит коммерческому успеху Джона. «Я думала: если бы Джон был не со мной, он по-прежнему делал бы хиты номер один, – говорила она в 1981 году. – Джон был артистичным, в кавычках и без. Ему нужен был кто-то более коммерчески ориентированный, чтобы преуспеть. Но он связался с тем, кто менее [коммерческий]. Мы были тонущей лодкой. Я чувствовала себя виноватой. С чисто музыкально-индустриальной точки зрения я навредила ему. Но если бы вы спросили его, он наверняка ответил бы, что