Шторм в сердце империи - Ян Анатольевич Бадевский

Поразмыслив, я ответил отрицательно:

— Нет. Сам по себе он опасности не представляет. Я даже не уверен, что Грессеры сообразят, что к чему в смерти герцогини.

— Из линии Гамовых погибли не все, — напомнил индонезиец.

— Ничего страшного. Установите за ними слежку. Мы поймём, если они будут что-то замышлять.

— Безусловно, — согласился Багус.

— Что мы имеем на данный момент?

— Все представители семейства покинули Россию, — ответил старик. — Большинство в Европе, кое-кто предпочёл переехать в Небесный Край. Один человек отправился в кругосветное путешествие на своей яхте. В цивилизованные порты практически не заходит.

— Ну, это не похоже на попытку организации нового конфликта, верно?

— Я тоже так думаю, господин.

— Продолжайте наблюдение. Информируйте меня только в случае крайней необходимости. Если произойдёт нечто… экстраординарное.

— Будет исполнено.

Положив трубку, я на несколько минут выпал из реальности. В очередной раз просчитал в голове план действий. И не нашёл изъяна. Всё выглядело логичным, последовательным.

Война вступала в решающую фазу.

За окном отчаянно выл ветер.

Октябрь принёс ночную прохладу, но днём по-прежнему можно было разгуливать в шортах и футболке. Дождей не было целую неделю, что не могло не радовать.

У меня на столе лежала папка с информацией по одному из директоров «Транскапитала». Фриц Кляйн, финансовый магнат из Магдебурга. В банковском правлении — очень важная шишка. С одной стороны, один их трёх крупнейших акционеров. С другой — заместитель Председателя, отвечающий за финансовый мониторинг всей структуры. То есть, этот ушлёпок реально может заблокировать любые счета по своему желанию, если начнёт подозревать «мошеннические схемы». Не сумеет доказать — разморозит, извинится, ещё и выдаст компенсацию за моральный ущерб. А сумеет — жди больших неприятностей.

Несложно догадаться, что Кляйны тесно повязаны с Грессерами.

Человеку, которому я решил нанести визит, было уже за пятьдесят. Возраст солидный, и пора бы уже осознать, что любые поступки чреваты последствиями. Необдуманные поступки. Сегодня ты решил нагнуть неизвестного аристократа — просто потому, что к тебе обратились «правильные» люди. А завтра…

Что будет завтра — одним Предтечам известно.

Я закрыл папку.

И вышел из кабинета, оставив за спиной окно с осенними горами.

Глава 23

— Привет, Кляйн, — мой голос был подобен шороху ветра. — Как поживаешь?

Вопрос был задан по-немецки.

Ответить мой собеседник, разумеется, не мог. Нейротоксин намертво приковал его к постели. Лежит себе человек, бревно бревном. Только расширенные от ужаса глаза смотрят на тёмный силуэт, которым я сейчас представлялся.

Яд, которым мои люди парализовали этого клоуна, действовал наверняка. Впитывался в кожу через любые ткани, поэтому мы поработали над рубашкой и костюмом финансиста. В первые часы тот испытывал слабость, потом решил вернуться домой пораньше, лёг в постель и… Понял, что дело дрянь. Заснуть нельзя, пошевелиться — тоже. Лежишь себе, смотришь в потолок вычурной спальни.

Герр Кляйн относился к той категории любителей старины, что с благоговением хранили допотопную мебель и другие вещи, доставшиеся в наследство от предков. Так что я поначалу решил, что попал не в спальню, а в какой-нибудь грёбаный музей. Массивный шкаф из полированного дерева, необъятная резная кровать с балдахином… Это я уж молчу про старинные напольные часы с боем. В спальне, Карл!

Делаю шаг вперёд.

Нависаю над кроватью.

Вообще не скрываюсь. Не считаю нужным. Сегодняшний визит — это демонстрация возможностей. По глазам вижу — финансист напуган до усрачки. Не так он представлял себе эту ночь.

А знаете, что самое смешное?

Кляйн даже не был одарённым.

Обычный потомок средневековых купцов, сколотивший капитал на банковских операциях. Кляйн был дьявольски богат, и люди со сверхспособностями, конечно же, были у него в охране. Вот только куда им до меня и моих подопечных? Мастер Багус настолько хорошо всё организовал, что я аж умилился. Растёт достойная смена. Больше не придётся бегать самому по разным особнякам и тыкать в людей железками. Приказал — получил результат.

Всех телохранителей Кляйна усыпили газом, закачав смесь в воздуховод. Когда газ развеялся, пришёл я. И да, эта штука не подействовала на Кляйна, у него иммунитет, вызванный нейротоксином. Мы всё так и задумали. Чтобы лежал, боялся и ждал своей участи. Чтобы прочувствовал.

— Барон Сергей Иванов, — представился я. — Ты меня сейчас плохо видишь, потому что я двумерный. Для тебя. Но это тонкие материи, дружище. Жаль, что ты даже моргать разучился. Монолог получается.

Делаю паузу.

Ну да, я проник в дом с помощью Расширителя. И я не заморачиваюсь по поводу провидцев от слова «совсем». Этот лысый упырь с жиденькой бородкой и такими же усиками не побежит меня сдавать. Не начнёт строчить заявления в полицию. Не обратится к спецслужбам. А всё потому, что заморозка моих счетов и активов нелегальна. Это противоречит уставу «Транскапитала». И здравому смыслу тоже противоречит.

— Смотри, — я склонился над своей жертвой. — Ты лежишь и не можешь пошевелиться. Сейчас с тобой можно сделать всё, что угодно. Абсолютно всё. Отрезать яйца, например. Как тебе такое? Удалить пару лишних органов. Или вколоть кубик вещества, после которого ты уж точно не встанешь. Ты почему такой тупой? Надо жить вместе со своими родственниками, они хоть бы попытались тебя вытащить. Искать бы начали. А вообще… если я захочу, ты просто провалишься под землю. Будешь там похоронен заживо.

Я резко выбросил вперёд руку и воткнул указательный палец в глаз немцу. Тот и опомниться не успел. Зрачки расширились от ужаса, но закричать или как-то среагировать немец не мог.

— Шутка, — достаю палец из чужой глазницы и показываю своему немому слушателю. — Всё в порядке, не сцы. Я сделал палец бесплотным.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

Особняк Фрица находился в самом центре Магдебурга, а так и не скажешь. Прилегающие улочки — сплошь пешеходные, уютные, утопающие летом в зелени, а осенью в шорохе опавшей листвы. И да, тут целый квартал Ганзы, в который посторонним лучше не соваться.

Мне на правила начхать.

Куда хочу, туда хожу.

— Душевно тут у тебя, — я присел на краешек кровати и склонился к самому лицу банкира. Наши глаза встретились. — А теперь слушай внимательно и запоминай. Дважды повторять не буду. Утром тебя отпустит. Сможешь двигаться, ходить, разговаривать. Всё, как обычно. Но