Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

Минут через пятнадцать автомобиль плавно останавливается у еще одного здания безо всякой вывески. Снаружи оно выглядит темным и тихим, лишь пара фонарей у дверей мягко освещают строгий стеклянный вход. Демьян выходит из машины и помогает выйти мне. Кладет ладонь на талию и направляет ко входу. Вокруг почти ни души. Мы поднимаемся на верхний этаж. Я робко оглядываюсь, выходя из лифта. Мы действительно совершенно одни в этом стильном ресторане: повсюду полумрак, лишь несколько скрытых подсветок освещают столики и высокие стены. Через панорамные окна от пола до потолка открывается завораживающий вид. Тысячи огней рассыпаны повсюду, небо над городом черное-черное, а напротив нас, чуть поодаль за рекой, громоздятся сияющие небоскребы Москва-Сити. Днем эти стеклянно-металлические башни, наверное, казались бы просто деловыми громадами, но сейчас вспыхивают сказочным сиянием. Будто фантастические дворцы парят над спящей столицей. Дух захватывает.

Я медленно подхожу к окну, словно зачарованная, чувствуя, как сердце трепещет от восторга.

Перед глазами раскинулся целый мир чужих огней, огромный, манящий. А здесь, внутри, в отражении стекла, я вижу себя — маленькую фигурку на фоне этой блистающей бесконечности рядом с Демьяном. На миг становится радостно и горько одновременно. Радостно, потому что это зрелище действительно потрясающее. А горько… потому что кажется, будто все это не про меня, будто я на секунду заглянула в чужую сказку. И она вот-вот закончится. Это и худшее, и лучшее чувство сразу — когда ты понимаешь, что будешь скучать по этому моменту, пока он еще длится…

— Ну как тебе? — тихо спрашивает Демьян у меня за спиной.

— Потрясающе… — шепчу я с комом в горле, не в силах отлипнуть от стекла.

Боюсь, если повернусь, «щедрость» увидит мои эмоции. А я с ним и так слишком искренна, максимально уязвима. И безумно подкупает, что мне не надо подстраиваться под Демьяна, что могу быть самой собой и при этом каждый раз находить восхищение в его глазах.

— По десятибалльной шкале? Сколько?

— М-м, — тяну я. — Она сломалась.

Настолько красиво, что кажется, еще чуть-чуть и потеряю сознание.

Демьян делает несколько шагов, приближаясь вплотную.

— Повернись, — требует он.

Сделав вдох, медленно поворачиваюсь. «Щедрость» смотрит не на город, а на меня. И почему-то кажется, что он действительно видит все мои эмоции и даже догадывается, что я к нему испытываю. От его взгляда у меня по-новой перехватывает дыхание.

— Демьян… — но голос тонет в тишине.

«Щедрость» касается моего лица, убирая прядь волос с щеки. Кончиками пальцев задевает скулу, ведет ниже, к подбородку. Все внутри меня замирает, и Демьян явно хочет, чтобы я рухнула в обморок.

— Ты сегодня весь день… балуешь меня, — все же нахожу сил прошептать.

Большим пальцем проводит по моей коже, усиливая нажим.

— Нравится видеть тебя счастливой.

Наверное, можно было бы что-то ответить, но не успеваю придумать ничего — да и не нужно. В следующий миг Демьян склоняется и касается губами моих. Поцелуй горячий, требовательный — и в то же время удивительно нежный.

Демьян прижимает к стеклу, и я чувствую холод спиной. Такой контраст! Его губы настойчиво размыкают мои, язык мягко скользит внутрь, и я больше не в силах сдержать тихий стон. Мир вокруг мгновенно перестает существовать. Голова кружится, я цепляюсь руками за его плечи, чтобы не упасть. Кажется, еще немного — и меня вовсе перестанут держать ноги.

Но все заканчивается, когда мы слышим глухое покашливание рядом.

Застываем оба и прерывисто дышим. Смотрим друг на друга полупьяными взглядами.

— Извините. Заказ готов. Нужно пойти за мной, — звучит голос неподалеку.

Я не сразу вижу официанта. Пол под ногами плывет. Меня шатает. И мысли сложно собрать в кучу. Я вцепляюсь в Демьяна, и мы идем в другой конец зала. Панорама перед глазами уже совсем новая. Но все такая же красивая и захватывающая.

Сажусь за столик, пытаясь унять сердцебиение. Аппетит куда-то подевался. Хотя голод определенно присутствует. Но другой…

Нам приносят воду, тарелки. Еды не особо много, но она красиво сервирована.

— Место шикарное, а людей нет. Почему?

Я все еще в чувственном раздрае и мозги туго соображают, но уже понемногу начинают.

— Ресторан пока не открылся. Мы считай первопроходцы.

Подавляю изумление и просто киваю.

Господи, куда я попала… Какой-то и впрямь сказочный мир. Еще пару недель назад жила в своей халупе, ходила на нелюбимую работу и только грезила о том, что когда-то будет такая жизнь. Хотя она и не моя… Я лишь кончиками пальцев ее касаюсь.

И другими местами, — фырчит Мишель.

А Миша отвешивает ей подзатыльники и грозит бензопилой.

Забив на обеих, пробую пасту, пригубляю вино. «Щедрость» заводит разговор о Вере. Хороший маневр. И отвлекающий. Я включаюсь в беседу, задаю вопросы, заодно готовлю себя к завтрашнему дню, потому что опыта общения с детьми у меня и впрямь нет.

Поужинав, мы едем домой. Вино подействовало на меня расслабляюще. Я болтаю без умолку, рассказываю о недавно прочтенной книге про военное время, и к моему удивлению «щедрость» тоже ее читал. Мы решаем посмотреть завтра фильм, снятый по ней.

Почему не сегодня — понимаю уже в прихожей. Едва Демьян опускает пакеты с покупками на пол, как я тут же оказываюсь прижата к стене, и его язык вторгается в мой рот, а руки нагло сжимают задницу. Порно я ни разу не видела и даже из любопытства не открывала, но сейчас мне кажется, что картинки — прямиком оттуда, только мы в одежде…

28 глава

Отвечаю на его поцелуи, забыв обо всем на свете — и о разговорах в машине и ресторане, и об ужине, и о примерочной. Полное обнуление. Накрывает с головой. И когда я уже действительно думаю, что сейчас спикирую в обморок от недостатка кислорода и сильнейшего возбуждения, Демьян отрывается от моих губ и прижимается лбом к моему.

У меня все плывет перед глазами, сердце сбилось с ритма. Я зажмуриваюсь, пытаясь вернуть себе способность дышать. Демьян, похоже, тоже. Его грудь судорожно вздымается, а на лице застыло выражение муки.

— Настолько все хорошо с выдержкой? — выдыхаю я хрипло, то, что крутится в моем обесточенном мозгу. Здраво мыслить не выходит. Еще и вино не до конца выветрилось.

«Щедрость» молчит и тяжело дышит.

— Я же расплавлена… Если бы ты не остановился — я бы не сказала