Розовый мед – 5 - Владимир Атомный

— Да честно! Просто ради тебя готов на всё.

— Ох, Самми, Самми… твоё «всё» надо делить минимум надвое. И я не про прожарку мяса говорила.

Тут я почувствовал, как заполыхали щёки, а потом и уши. Всё же в этой квартире я скорее жертва, нежели охотник.

— Мне всегда вспоминается наш первый раз.

— Не выдумывай — его ещё не было. Или ты про знакомство в любовном гнёздышке?

Я даже вздохнул.

— Да, там.

— Сожалеешь, что сестричка познакомила тебя со мной?

— Нисколько! А ты?

Наконец-то удалось хотя бы немного выправить счёт.

— Ну ты же здесь.

— Признаю себя пойманным и загнанным в угол, — не нашёлся я. — Твоя взяла.

— Почему же ты до сих пор не у моих ног?

«Боги!» — мысленно вырвалось у меня.

— Потому что тебе нужен достойный парень. Такой же остроумный, такой же содержательный внутри, а не обормот и оболтус. Я всего лишь красивый.

— Неплохой ход, мой Золотой. Молодец.

Кристина подошла и обняла сзади. Мы одного роста, так что ей без труда удалось заглянуть через плечо, чтобы скомандовать:

— Переворачивай. Потом отрежь побольше масла и когда растает начни поливать им стейки.

— Ты приятно пахнешь и хорошо прижимаешься, — решился сказать я.

— Мой Золотой, — прошептала она на ухо, — я бы могла начать гладить тебя. Сразу там… но будет безопаснее, если ты закончишь с мясом.

— А было бы прикольно, — посмеялось мне.

Заняв прежнюю позицию для наблюдений, Кристина снова заговорила:

— Искусство похвалы очень тонкое. В особых случаях нужно сказать так, чтобы не пошатнуть башню самооценки слишком сильно. Я думаю, что раз мы с тобой достаточно близки…

Я воспользовался паузой и добавил:

— Буквально входим друг в друга.

— Шутник, — заключила она. — В общем, когда ты занимаешься любимым самоуничтожением, то тем самым принижаешь меня. Смешиваешь мой выбор с грязью. Я уже говорила об этом. Но сделал ты это довольно хитро — под предлогом заботы и восхищения мной.

— Ой, не-е-е… это не хитрость.

— А что же?

— Моя искренняя попытка отбить удар.

Почувствовав взгляд, я обернулся и поймал кадр лица с вздёрнутой бровью.

— Выставляешь меня агрессором? — спросила Кристина.

— Да ну — ерунда! В сравнении с твоим шармом и красотой этот напор ничтожен.

— Мерзавец!

— Благодарю, — заулыбался я.

— Отвечай давай на мои слова.

Тем временем я поддел первый стейк и выложил на широкую рифлёную тарелку. И следом второй.

— Моя Принцесса, ты кое-что не учитываешь… — сделал затравку я, а продолжаю о другом: — Где будем ужинать?

— Пошли к столику перед окном. Там прекрасный вид.

Панорамные окна действительно дают возможность полюбоваться на оживлённую подсветкой парковую зону. В два приёма я принёс всё нужное и с удовольствием вгляделся в лицо Кристины. Пусть чувствует как восхищаюсь ей.

— Ты прекрасна.

— Спасибо, бесподобный мой.

Дождавшись когда Кристина отрежет и положит в рот первый кусочек, смело продолжаю:

— Пусть я иногда и занимаюсь ментальной мастурбацией, хе-хе, но это, своего рода, медитация. Разрядка или наоборот зарядка. Незнаю. Всё остальное время я реалист. И я — это я. Ну, понимаешь, какой есть. Дело вовсе не во мне, если так подумать. Это ты настолько совершенная девушка, что многие и многие парни сразу потеряются рядом. Нас спасает одно хорошее качество — унификация. Мы как автоматы Калашникова. Простая, эффективная конструкция созданная для одного-двух дел. Разве только приходится иногда спать, понимаешь? В остальное время мы следуем короткому набору инструкций и по долбанутости своей даже не подвергаем их сомнению. Ну и это работает! Я считаю, что в этом как раз проблема.

Кристина медленно и красиво ест, что только отвлекает от рождения важных мыслей. А ещё реагирует смехом где нужно. В общем — совершенство!

— Я это к тому говорю, что блекнут они только с одной стороны, а если поставить стандартные задачи, то вполне себе нормальные пацаны. Всё при них, бери да делай.

— У тебя член больше, — показала она вилочкой в мою сторону.

— Гы-гы! Ну, наверное. И вообще — это к делу не относится. Я же…

— Ещё как относится! Это мне решать, понятно?

Стало совсем смешно и я решил замять курьёз мясом. На время охренел от потрясающего вкуса, сожрал три-четыре куска и лишь после ещё двух ананасовых смог продолжать:

— Ну и короче, ты пользуешься этим моим качеством. Как там слово… апеллируешь к этой стороне личности. Свою стратегию, хорошую, между прочим, выстраиваешься опираясь на то, какой я есть. И после этого ещё и упрекаешь. Так что нет, Принцесса моя, в комплекте идёт всё сразу. Прошу любить и жаловать.

— Про «любить» поняла, а «жаловать» это как? Расскажи неопытной девочке…

Неожиданно удалось разгадать интонации Сонетты. Меня порвало смехом.

— Ах-хах! Блин, ну что ты за… пойми, инцест — дело семейное.

Вдруг Кристина тоже рассмеялась и довольно долго не успокаивалась. Затем неожиданно быстро посерьёзнела и стала смотреть в окно.

— Я что-то не то сказал? Прости.

— Нет-нет, всё хорошо. И спасибо тебе большое, что пришёл, — тепло проговорила Кристина, снова сосредоточившись на мне. — А ещё, что терпишь меня.

— Это очень сладко, — без мишуры вроде улыбок выдал я. — Благодаря тебе я больше не жалею, что перебрался жить в Зарю.

— Побудешь ещё со мной?

— Хоть до утра, — выдал незадумываясь я.

— Мой Золотой… спасибо тебе.

Глава 38

Неловко получилось

Кристина пересела ближе и почти сразу прильнула с нежным поцелуем. Он быстро перешёл в глубокий. Я полностью отдался ощущениям и потерял чувство времени. Очнулся только когда прекрасная хозяйка нынешнего действа решила пересесть уже на меня.

Шёлковые завязочки на пеньюаре поддались почти сразу. А под ними уже тёплый, живой шёлк кожи и ажурные трусики-шортики. Почти одновременно со мной пальчики Кристины закончили с пуговицами рубашки и почти сразу впились сначала в грудные мышцы, а потом скользнули вбок и я выгнулся когда действо повторилось на рёбрах. Дикая наездница и не думает жалеть — острые ногти вытянули меня в струну.

Зарычав, я взялся за её попу и грубо усадил на пока скрытый за тканью член. Чуть придавил… и снова мы голодными губами впились друг в друга, стараясь унять то ли страсть, то ли боль.

Ощущение грудей Кристины в руках вызывает физическое удовольствие. Я словно пекарь решивший испечь хлеб, но забывший обо всём стоило рукам коснуться упругого тёплого теста. В какой-то момент мы оторвались друг от друга чтобы убрать последнюю преграду и пуще прежнего прижаться, выкрутить громкость удовольствия на максимум.