Розовый мед – 5 - Владимир Атомный

— Мне сейчас плевать на фигуру.

— Если ты предложишь пойти голыми — я соглашусь.

— Что ты за потрясающий дурень, Самуил, — вдруг, почти без улыбки произнесла она, окунаясь взглядом в мой.

— Сама же говоришь, что я — это я.

— Так, — стараясь сдерживать улыбку, констатирует Кристина, — нефрит твой оказался китайским и опал. Так что давай закончим с душем, оденемся и пойдём гулять по парку? Была бы одна, то напилась бы вина, но ты ведь не позволишь, да?..

— Нам в школе все мозги засрали вредом алкоголя, так что извини, — пожал я плечами, выпуская её из объятий.

— Тогда сегодня проблемы будем заедать.

— Но ты же уже поняла, что всегда можешь мне о них рассказать и я помогу?

— Именно поэтому и не расскажу. Только не смей спрашивать почему!

Глава 39

Знаешь меня глубже всех

В квартире остался такой бардак, словно возле гардероба начал извергаться вулкан, только вместо магмы вылетали платья, сарафаны, брюки и сорочки. Трусики, к слову, тоже. Сначала Кристина не обращала на меня внимания, пытаясь выбрать в чём пойдёт. Пусть я и потрясающий дурак, но сумел понять в чём причины каждого неподошедшего наряда, потому сказал:

— Было бы круто, чтобы от взгляда на тебя сегодня случилось пару разводов.

Она обернулась, раздражение на лице сменилось удивлением.

— Чего это ты такой кровожадный?

— Ну а зачем скрывать то, что есть? Ты действительно выглядишь как богиня.

В особом, тонком танце мимики дрогнули губы.

— Спасибо. Уже темно и поздно, Самуил… впрочем, кажется я знаю что выбрать. Это бельё тебе нравится?

Я ещё раз посмотрел на белые кружевные трусики — довольно обычные, но вот формы и их хозяйка производят обратный эффект.

— Ещё как! А мы что-то планируем?

— Кроме прогулки? — спросила Кристина, вдруг расстегнув бюстгальтер из комплекта.

Я опустил глаза ниже — на одну из самых медитативных частей женского тела.

— Ага.

— Просто хочу, чтобы нравились. Не всё же тебе детскими трусами сестрички любоваться.

— Эй! Что за сестролюбский абьюз?

— А сверху будет вот такой нюдовый, — приложила Кристина к груди лифчик под цвет кожи и с прозрачными бретельками.

— Тоже классно.

— Ой, не мели ерунды. Скучный он, просто я надену отличное платье с ассиметричным кроем и нужен незаметный.

Вскоре в руках появилась небольшая тряпочка лимонного цвета, что внезапно преобразилась платьем на теле Кристины. Яркое, короткое и так сшито, что одно плечо полностью свободно от ткани.

Сглотнув, я нашёл более удобное положение, а то уже давить начинает кое-где.

— Волосы соберу высоким хвостом. Подошли бы голливудские локоны, но это так долго…

— Выглядишь круто! Прям секс.

— Ты сам этого пожелал, Золотой.

Тем временем, в её руках оказался некий поясок или, скорее, ошейник. Догадка оказалась верной — спустя несколько секунд на прекрасной шее сомкнулся магнитный замочек. А потом чокер вообще засветился мягким голубым цветом.

— Афигеть!

— Вот так, — по-благородному кивнула она.

— Это не лишнее?

— Что, больше не хочешь разводов среди зрителей? — с чудесным шлейфом горького яда спросила Кристина.

— Хочу! Так что дай мне пять минут и пошли.

Её наряд дополняют серебристые босоножки на каблуке. Внимание, что обрушилось на нас в фойе стало истинным испытанием — лишь ради Кристины я не позволил сожалению осквернить душу. Повод пойти на это есть, он достойный, пусть я до конца и не понимаю, что же такое ощутил после слов «исправить уже ничего нельзя». Мы здесь, чтобы разорвать неизбежность, обойти грядущее и вырваться на вольницу.

— Смотрят не только на меня.

— Естественно, — хмыкнул я.

— Зная тебя, — посмотрела она, — это фырканье не было признаком уверенного в себе мальчика.

— Согласен, что ты знаешь меня лучше всех… как минимум, глубже, — всё же отыграл роль крутого я.

Кристина обошлась усмешкой.

— Просто хотят разобрать кто там в тени блистательного величества затесался. Мутное пятно похожее на человека. Плоская картонка с ярким принтом айдола на ней.

— Ну всё, хватит, — вздохнула она, таки рассмеявшись. — Сам знаешь, что ты не настолько ничтожен.

— Этот мир прекрасен, моя Принцесса. Я восхищаюсь им, — вырвалось из меня что-то на-Неколиновском. — Ты, в том числе, делаешь его таковым. Какое состояние будет естественным, когда рядом идёт часть Великого Совершенства? Быть счастливым, испытывать чувство достаточности, соблюдать меру. Разве ж это про меня?

Всё время пока говорю Кристина смотрела мне буквально в рот. Это был необычный для неё взгляд, а, скорее всего, нарочито влюблённый, полный обожания и восхищения. Такой иногда встречается в роликах, когда листаешь ленту. В конечном итоге я замолк, ощущая ещё большее давление общества.

— Прежде чем ответить по существу, мой Принц, напомню, что ты хотел порадовать меня чем-то вкусным. Надругаться надо мной.

— Фух! — меня аж в жар бросило. — Вроде бы уже не держишь меня за хоботок, а словно бы да.

Взгляд, ещё недавно полный искусно наигранного обожания, охолонил сибирским морозом.

— Иди уже, слоник несчастный…

На самом деле Кристина мне очень помогла — напомнила о подарке. Я действительно планировал бросить на стол «стопку купюр». Простой интеллект в непростых ситуациях ищет простые решения. Я не стал падать лебедем на скалы самобичевания и просто пошёл в сторону фудкорта. Надел бы шорты — помахивал бы хоботком, а так чёрные стильные брюки лишь выдают во мне девственника.

Съеденный недавно стейк «подвёл» к витрине со сладкими жаренными пирожками полными джема. Сверху, словно последний гвоздь в гроб диеты, они посыпаны сахарной пудрой. Взяв по паре, я всё же решил сбалансировать эти углеводные бомбы крепким капучино. В этой время Кристина ждала меня присев за столик возле популярного кафе. Очарованный официант успел сделать презент в виде кругленького пирога с сёмгой со смешным названием «киш». Моё появления тут же отобразилось на его смазливой морде, но схватку стиля он проиграл — зря, что ли, меня хотела взять в оборот Катерина?

— Неужели ревнуешь?

— К нему? Вообще нет, — покосился я в сторону уходящего парня.

— Я про другое, Золотой. Если есть такие пирожки мне придётся менять направление съёмок. Буду рекламировать наряды для полных девушек-подростков.

Меня разобрал смех, потом спохватился и с напускной серьёзностью говорю:

— Это день такой. Сначала ремонт, потом прерванный секс, а после эти твои слова…

— Какие ещё слова?

— Блин, ну что уже ничего поправить нельзя!

Кристина вдохнула, а затем забрала у меня пирожки. Я удивлением и непониманием проследил, как начал один есть. По молчаливой просьбе передал кофе. Между тем, мы продолжаем собирать взгляды, тем более на улице