П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

заявили о себе и прогрессисты, которые вели свое начало от партии «Мирного обновления», образовавшейся в 1906 г. и оказавшейся нежизнеспособной. В III Думе прогрессисты образовали отдельную фракцию, которую возглавил И.Н. Ефремов – депутат от Области войска Донского, богатейший землевладелец. Одним из руководителей фракции был также депутат Н.Н. Львов, в прошлом кадет[210]. Первый съезд партии прогрессистов состоялся в ноябре 1912 года. В ее учреждении, кроме «мирообновленцев» (Н.Н. Львов, Е.Н. Трубецкой), приняли участие бывшие лидеры партий: умеренно-прогрессивной (П.П. Рябушинский, А.И. Коновалов), «демократических реформ» (М.М. Ковалевский).

По воспоминаниям октябриста М.И. Симонова: «Нет надобности очень распространяться и выяснять, как велась выборная кампания. Достаточно вспомнить меры обер-прокурора Святейшего Синода В.К. Саблера о мобилизации духовенства, о назначении к участию в выборах священников, особо аттестованных как благонамеренных с недопущением тех пастырей, которые когда-либо себя зарекомендовали возможностью обсуждать вопросы, а не прямо безропотно, слепо исполнять предначертания начальства, хотя бы последние и не соответствовали обстоятельствам дела и выдвинутой нужде. Пущены были в ход все средства – до угроз лишения прихода, если не будет исполнено требование епархиальной власти. А требование предъявлялось о провале лиц, неугодных правительству (на первом месте стояли октябристы), и поддержке всех кандидатов правого направления, для чего именно и считалось необходимым объединение духовенства. Объединенным по выбору епархиального начальства священникам через благочинных, руководимых архиереем, преподавались выработанные списки возможных приемлемых кандидатов светских с отметкой лиц, обреченных забаллотированию. Списки эти в кругу духовенства носили даже особое характерное наименование «cинодиков»[211].

Социал-демократ А.Е. Бадаев так описывал выборы в IV Думу: «Сразу же после роспуска III Думы при Министерстве внутренних дел был образован специальный избирательный аппарат, изобретавший поправки и дополнения к избирательному закону, обеспечивавшие правительству большинство. В одних губерниях создавались специальные курии духовенства, в других, где это было выгодно, духовенство присоединялось к помещикам… На окраинах с преобладающим так называемым "инородческим" населением, среди которого оппозиционные настроения к правительству были достаточно сильны, создавались самостоятельные русские курии, то есть выделялось в отдельные группы чиновничество, получавшее право избрания выборщиков, иногда в большем количестве, чем все коренное население района… Одним из способов сокращения числа избирателей было составление избирательных списков. Хотя правом выборов пользовались все квартиронаниматели, достигшие определенного возраста (25 лет), избирательные списки составлялись только на тех, кто платил квартирный налог, то есть кто занимал наиболее дорогие квартиры… Другим способом сокращения числа избирателей были знаменитые "разъяснения". Не говоря уже о "разъяснениях", то есть о лишении избирательных прав под тем или другим предлогом отдельных, неугодных правительству кандидатов, "разъяснялись" целые группы населения»[212].

С.Н. Булгаков, прошедший путь от кадета до религиозного мистика, отзывался об этих выборах следующим образом: «Особенность теперешних выборов – их организованность, притом нового типа, не справа и не слева, но сверху; бюрократия, приглядевшись к новому орудию, научилась владеть им и приспособила его к своим нуждам. Организация эта подготовлялась с двух сторон, от представителей светской власти – губернаторов, и духовной – епархиальных архиереев, руководимых инструкциями из предвыборного бюро при Святейшем Синоде. Я наполовину не верил газетным сообщениям об этой организации выборов до тех пор, пока своими глазами не увидал, с какой бесцеремонностью и с каким неуважением к праву и самой идее выборов велась эта кампания в нашей губернии: здесь были применены все средства – запугивания со стороны начальства, исключение из выборов в последний момент, правительственные эмиссары, правительственные кандидаты. В результате смысл всей выборной кампании свелся к тому, чтобы со стороны администрации провести намеченных правительством кандидатов во главе с известным губернатором одной из северных губерний, которого предварительно такими же средствами провели в выборщики, со стороны же всех остальных – этот блок опрокинуть (что, в конце концов, все-таки не удалось). Здесь не было политических партий в обычном смысле слова, потому что эти официальные кандидаты и их избиратели столь же мало имеют право именовать себя "правыми", насколько солдат или чиновник, исполняющий распоряжения своей власти, который остается при этом чужд какой бы то ни было политической окраски. Здесь просто была группа "помпадурцев" с "примыкающими" и боровшаяся с ней группа независимых людей, в которой причудливым образом объединялись октябристы, "прогрессисты", кадеты, даже социал-демократы»[213].

В IV Государственную думу были избраны 438 депутатов. Так как они избирались по тому же избирательному закону, что и III Дума, то по своему составу мало различались. При потере октябристами 32 депутатских мест сохранились прежних два большинства в Думе: право-октябристское – 283 депутата (184 правых и 99 октябристов) и октябристско-кадетское (99 октябристов, 58 кадетов и примыкавших к ним 47 прогрессистов и 21 националист). Председателем IV Думы был избран М.В. Родзянко.

IV Дума была созвана 15 ноября 1912 г. Уже в первый год ее работы в ней скопилось почти сотня «пустяковых дел», не было ни одного крупного «настоящего» закона. Совместной работы правительства и IV Думы не получалось, ей как будто специально не давали работать. В результате этого законопроекты приходилось «изготовлять» и вносить самим депутатам. Так, за первый год работы III Думы ее члены внесли 52 законодательных предложения, а за вышеозначенный период IV Думы – 90. Данные законопроекты имели разную направленность и касались: свободы слова, печати, союзов, собраний и вероисповедания, равенства всех граждан перед законом, неприкосновенности личности, всеобщего избирательного права, реформы городового права и Сената и т. д.[214]

По мнению П.Н. Милюкова, «убийство Столыпина 2 сентября 1911 г. было естественным концом того этапа в истории нашей внутренней политики, который представлен III Государственной Думой… Могло казаться, что переход от III Думы к IV есть простое продолжение того, что установилось за предыдущие пять лет. Но… там ничего не "установилось", а "продолжалась" лишь внутренняя борьба между сторонниками старого и нового строя. С появлением IV Думы эта борьба вступила в новую стадию. Сразу нельзя было предсказать, что эта стадия будет последней, ибо не было еще налицо того третьего фактора, который склонил развязку борьбы в сторону, обратную той, к которой стремилась власть. Этим фактором, решившим спор между страной и властью, была война»[215].

Первыми возобновили в новой Государственной думе обсуждение аграрной реформы правые. 3 апреля 1913 г. на имя министра внутренних дел поступила телеграмма от секретаря Государственной думы И.И. Дмитрюкова с печатным экземпляром законодательного предложения за подписью 30 членов Думы «О некоторых мероприятиях по землеустройству». Копия законопроекта была направлена также главноуправляющему землеустройством и земледелием. Однако уже 6 апреля 1913 г. в качестве дополнения на имя председателя Совета министров из Думы поступило уведомление, что «законодательное предположение