П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

30 членов Государственной Думы о некоторых мероприятиях по землеустройству, ввиду поступившего со стороны пяти членов Государственной Думы заявления о снятии с него своих подписей… должно быть признано не требующим дальнейшего движения»[216]. Тем не менее анализ данного документа чрезвычайно важен, так как дает возможность судить об оценке частью депутатов правого крыла Думы общего направления реализации аграрной реформы. «Мы, нижеподписавшиеся, – значилось в преамбуле текста законопроекта, – отрицая всякое насилие, всякое принудительное отчуждение земли у крупных владельцев, монастырей, казны и церквей, будучи решительно против всяких экспроприаций и диких проектов уничтожения права собственности на землю, объявления всех частных земельных владений „народной собственностью“… считаем, в то же время, необходимым предложить… как можно и должно разрешить у нас земельный вопрос мирно и справедливо»[217].

Таким образом, авторы решительно отмежевались от аграрных проектов кадетов и революционных партий, предусматривавших как раз полное или частичное принудительное отчуждение земли. Хотя в тексте ничего не говорилось об аграрной реформе П.А. Столыпина, само по себе предложение «провести у нас в России… некоторую аграрную реформу, клонящуюся к улучшению хозяйства» говорило о многом. Это было сказано в условиях, когда в стране уже шестой год осуществлялась столь грандиозная попытка аграрных перемен. Суть предлагаемых преобразований сводится к трем пунктам: 1) обложить крупное землевладение несколько большими налогами и сборами, чем мелкое; 2) установить во всей России самый легкий, доступный, вполне достаточный и соответствующий жизни кредит для мелких покупателей помещичьей земли; 3) прекратить переход земли путем купли-продажи в руки инородцев[218].

Данный проект решительным образом противопоставлялся революционной идее о необходимости отчуждения частного землевладения. Альтернативой последней и служило предложение о снятии остроты аграрного вопроса путем перераспределения бремени поземельного налога. Это вполне отвечало интересам крестьян, ставших за последнее время собственниками своих наделов. Так, среди депутатов, подписавшихся под документом, 21 были крестьянами, из которых 14 являлись землевладельцами на праве личной собственности. Два других пункта напрямую касались проводимой правительством аграрной политики. Особенно существенным было в связи с этим требование учреждения правильно поставленного кредита «именно мелким покупателям земли». Но ведь известно, что эту цель преследовало одно из ключевых направлений реализации столыпинской аграрной программы, а точнее – содействие приобретению крестьянами помещичьих земель при поддержке Крестьянского поземельного банка. «Правда, – отмечалось далее, – у нас и в настоящее время заведены так называемые крестьянские земельные банки, но кредитоваться в них для крестьян очень трудно»[219]. Значительное внимание при этом обращалось на бюрократические проволочки при получении кредита и неверную оценку продажной цены земель, продаваемой крестьянам. Необходимым, по мнению авторов, являлось также и создание частных кредитных учреждений с предоставлением субсидий. Заслуживает особого внимания и третий пункт, требовавший остановить процесс перехода земель путем купли-продажи в руки инородцев. «Мы полагаем, – отмечалось в документе, – что и нынешнее владение инородцев во многих губерниях надо принудительно уменьшить. Дальнейшее приобретение ими земель, – особенно подчеркивалось в связи с этим, – должно безусловно воспретить».[220] Предлагалось даже определить своеобразный «потолок» для нерусского землевладения: в 500 дес. При этом следует отметить, что данная мера касалась бы только «пограничных губерний, где и без того громадные площади уже в руках не «наших». Среди авторов проекта было 12 человек (40 %) депутатов от губерний Западного края, где среди землевладельцев большой процент занимало польское дворянство.

4 июня 1914 г. за подписью 45 депутатов Государственной думы был внесен законопроект «О распространении действия Крестьянского поземельного банка на лиц всех сословий, проживающих в сельских местностях, прослуживших не менее пяти лет на государственной и общественной службе в качестве священно– и церковнослужителей». Среди подписавшихся под данным проектом 27 депутатов относились к фракции русских националистов и умеренно-правых, 9 – к фракции правых, 2 – к фракции Центра и 2 – «Союза 17 октября», что позволяет говорить о данном документе как о проекте, исходящем от умеренно-правого крыла Государственной думы. Необходимость кардинальной перестройки деятельности Крестьянского банка мотивировалась авторами следующими доводами: «Государственный крестьянский поземельный банк, учрежденный для содействия малоземельному сельскому населению, в настоящее время представляется далеко не удовлетворяющим нужды сельского населения». К настоящему моменту, по мнению авторов, «жизнь в сельских местностях изменилась во всех отношениях»[221]. Речь шла о том, что тягу к обладанию землей, кроме крестьян, имели и многие другие группы населения, в то время как деятельность поземельного банка ориентирована исключительно на крестьянство. Суть предлагаемых мер сводилась к следующему: «Не выжидая общей реформы дворянского и земельного банков и учреждения для всех сословий одного общего государственного земельного банка… в изменение и дополнение устава государственного поземельного банка распространить действие его на лиц, проживающих в сельских местностях, без различия сословий и состояний»[222]. Таким образом, проект выражал косвенное одобрение общего направления реформы системы земельного кредита – создания единой бессословной государственной финансовой структуры.

В декабре 1913 г. единая до того фракция октябристов раскололась на три части: земцев-октябристов (65 депутатов), собственно «Союз 17 октября» (22 депутата) и группу из 15 бывших членов фракции, объявивших себя беспартийными, а на деле блокировавшимися с правыми[223]. Претерпела существенные изменения и оценка октябристами общей ситуации в стране. Преобладающим было разочарование провалом тех реформ, которые намеревался осуществить П.А. Столыпин. Поэтому произошло изменение тактики значительной части депутатов октябристской фракции (земцев-октябристов), предполагавшей оказать давление на правительство с целью заполучить контроль со стороны земств над проведением важнейшей составляющей столыпинской аграрной реформы – землеустроительной политики. Таким образом, если в период работы III Думы главным яблоком раздора между правительственной аграрной программой и фракцией «Союза 17 октября» был вопрос о поземельной общине, то в IV Думе на первый план вышла проблема участия земства в реализации земельной реформы на местах. Одновременно наметилось сближение позиции части октябристских депутатов с радикальным крылом либерализма – кадетами и прогрессистами на почве законопроекта о распространении действия Крестьянского поземельного банка на казачье население. Указание на то, что решение крестьянского вопроса не исключает увеличения площади землевладения, явилось значительным новшеством в тактических установках фракции «Союза 17 октября»[224].

Характеризуя позицию фракции «Народной свободы» в отношении столыпинской аграрной реформы в ходе работы IV Государственной думы, следует сразу же отметить, что еще до ее созыва 13 ноября 1911 г. на пленарном заседании ЦК П.Н. Милюков, призывая занять критическую позицию в отношении аграрной политики правительства, настаивал на необходимости приступить к выработке мер «для парализования вреда от нынешней землеустроительной политики». Неудивительно, что данная фракция была единственной, внесшей в ходе заседаний парламента четвертого созыва конкретную поправку в один из главных столыпинских аграрных законов – Закон