Мои две половинки - Анна Есина

— И хрен ты больше с ней наедине останешься, — подал голос Рома.

— Так вы нарочно? — до меня только сейчас дошло. Как до утки.

— Блонди, ну кто тебя за язык тянул? — разочарованно выдохнул Илья и убрал руку, которую я точно намерена игнорировать дальше. — Конечно, нарочно, Сонь. У вас был месяц друг на друга. Неужели ты думаешь, я не хочу того же?

— В том-то и дело, что хочешь ты не того же!

— Мне уже любопытно, какого лешего этот Чебурашка вычудил. Никто не просветит, нет?

— Сквирт! — в сердцах крикнула.

Соседи помчали гуглить.

Рома выпучился на меня с недоумением. Моргнул. Снова посмотрел.

— А разве это не йе-еху-у-у какая крутая штука? — всё же спросил. — Типа мультиоргазма, только реально существующая.

— Мультиоргазм тоже есть, — буркнул Илья через плечо.

— Да? Не встречал. Сплошные симуляции и тотальное незнание своего организма. Так тебе не понравилось, Сонь?

— Понравилось, — с неохотой подтвердила и добавила, глядя на Илью: — Не понравился способ.

— Пережестил ты, братка, — Ромыч хлопнул Илью по плечу, протиснулся ко мне и сел рядом. — Что шьём?

— Чехол на этот траходром.

— Он всё ещё так называется? — он повёл носом по моему плечу и подобрался к ушку. — Хватит злиться, кош. Он гоблин и всё осознал, с утреца встанет на путь исправления и воздержания.

— Ты тоже на воздержании, — охладила пыл Ромео.

— Как скажешь. Пиццу будите? Можно нажраться до отвала, раз все резко ударились блюсти целибат.

— Мне вок возьми, с гречневой лапшой и курицей, — попросила приказным тоном. По инерции.

Илья и тут отказался брать слово. Видимо, объявил голодовку. Рома чмокнул меня в губы и поплёлся звонить в доставку. Мы снова переглянулись.

— Тебе сложно кончить, когда мы наедине?

— С тобой не так что бы...

— Да брось! Я не собираюсь устраивать из этого драму, мол, какая я никудышная, ты со мной даже кончить не можешь.

— Да, сложно, — решился признаться.

Я начинала понимать его бывшую жену. Взвоешь тут, когда каждый день в постели такое. И я уверена, что со мной обращались вежливо и обходительно. Илья сам сказал, что действовал по лайтовому сценарию.

— И какой же тогда хардкор в твоём исполнении?

Он судорожно вздохнул.

— Тебе точно не понравится.

— Я не прошу показать. Расскажи.

— Подчинение. Тотальный контроль. Насилие, но в пределах нормы. То есть моей нормы. Я не бью женщин, но отшлёпать могу. Секс-игрушки.

— Короче, ты Кристиан Грей. Только я вот ни разу ни Анастейша и вообще ни одна из героинь этой тематики. Сессии со мной не планируй. Их не будет. Никогда. Я могу подыграть тебе немного, притвориться, что следую правилам. Но по настроению. Если не устраивает, заведи себе резиновую куклу, которая будет молчать, когда тебе хочется, и лежать так, как тебе нужно. А я привыкла получать ласку и дарить её в ответ.

Выпалила и даже на душе всё стихло.

— Я уже понял, — он потупился.

А мне взгрустнулось. Как всё-таки обманчив облик. С виду самый обычный мужик. Высокий, плечистый, красивый. Очень даже не глупый. А внутри у него тьма-тьмущая, какой легко тёток незамужних пугать.

Любопытно узнать, кто или что его таким сделало. Неужто во всём виноват отец? Воспитал хохотуна Ромку и загнобил до основания внебрачного сына?

Прям хоть бери да напрашивайся в гости к Ромкиной родне.

Не выдержала, обняла Илью. Прижала его дурную голову к своей груди и поцеловала в макушку.

— Не делай так больше. Не ломай меня. Особенно после того как призналась, что именно этого боюсь.

— Я не ломал, Сонь. Увлёкся. Забыл, что ты другая. Слишком сильно тебя хотел.

— Больше не хочешь? — поддела.

— Так — нет. По нормальному — до ломоты.

— Знаешь, что забавно? По нормальному — это с участием Ромки. Так что нам придётся и тут ликвидировать пробелы в твоих знаниях.

— Точно, — он обнял меня за талию, — лекции из университета Патриса Лумумбы, как я мог забыть.

Глава 18

Вечер, объявленный мной под эгидой воздержания, плавно перетек в ночь наедине со своими мыслями.

После ужина мои мужчины засобирались и отчалили по домам. Я с раздражением решила, что это такой способ сказать «фи» моему ультиматуму о голодном пайке, но Рома разуверил:

— Соник, ты сама просила конфетно-букетный период.

— Ну да, у тебя, — я растеряно перевела взгляд на Илью.

— Считай, услышали оба, — он погладил меня по руке и наклонился, чтобы обуться.

— А вещи, которые вы сегодня перевозили? — указала на сумку, которая так и осталась бесхозно стоять в прихожей.

— Там мыльно-рыльное, мои гантели и пару сменных комплектов домашней одежды для обоих, — втолковал Ромыч. — Илюха просил съебнуть на часик-другой, я торчал в качалке.

Я только хлопала ресницами в ответ.

— Сонь, — Илья ласково обхватил моё лицо руками, — если останемся, этот хлыщ белобрысый всё равно тебя уболтает постонать для обоих. А я не в настроении. Да и тебе отдых нужен. Выспаться перед работой.

— Если что, я на твоей стороне, пухляш, — Рома сгрёб меня за талию и пододвинул к себе, поцеловал в губы. — Турнуть нас на ночь глядя на улицу — это как-то не по-христиански. Там темно, холодно и маньяки.

— Короче, мы подвигали, — Илья уцепил брата за шкирку и развернул к двери.

— Сонюшка, я завяжу себя в узелок, буду паинькой, о каком ты даже не мечтала! — напоследок прокричал Ромыч.

И я осталась одна. Улыбнулась своему отражению, но горечь обожгла язык.

Всю рабочую неделю мы почти не виделись. Илья тоже вышел на работу, Ромыча захватил какой-то коммерческий проект, а мне оставалось лишь томно вздыхать да корить себя за своенравие.

Правильно ли тогда поступила, что спустила всех собак на Илью? По сути, он ведь ничего такого не сделал. Да, переборщил с концентрацией удовольствия, слегка перегнул палку в обращении со мной, как с вещью для сексуальных утех. Он ведь не виноват, что заводится от нестандартных игрищ. Такова его природа. А Ромке вообще прилетело ни за что. Я слишком строга к ним.

В четверг моему директору пришла официальная бумага из администрации, в которой говорилось, что я должна явиться в пятницу, то есть завтра, к восьми утра в отдел архитектуры и градостроительства для выполнения обязанностей члена комиссии общественной палаты. Там так же упоминалось, что работодатель не имеет права отказать подчинённому в освобождении от трудовых обязанностей на срок...

Короче, Ромыч задумал какую-то авантюру и пошёл путем безобразного превышения служебных полномочий, чтобы высвободить для меня завтрашний день.