Развод. Как можно такое простить? - Елена Владимировна Попова

— Я взял вам кофе.

Благодарим его, садимся в машину и едем дальше. Через полчаса въезжаем в Москву. Напряжение нарастает с каждой минутой. А как только подъезжаем к зданию, в котором сейчас находится Илья, у меня всё каменеет внутри. Я готова посмотреть ему в глаза. А он?

Вместе с сотрудниками полиции входим внутрь, один из них показывает охраннику удостоверение, встает рядом с ним, чтобы тот не успел сообщить Илье о нашем визите, еще двое занимают позицию у входа, а остальные идут с нами к лестнице. Поднимаемся на второй этаж, подходим к приемной.

— Час пробил! — ледяным голосом произносит Алина, наблюдая, как сотрудники полиции вместе с Денисом входят в приемную, где нет секретаря, а затем — в кабинет.

— Романо́вич Илья Александрович? — раздается оттуда.

— Да... А что, собственно, происходит?

Слышу его голос и чувствую тремор от стресса.

— Идем! — решительно произносит Алина.

Глава 39

Илья

За десять минут до приезда полиции

— Я просил тебя не прикасаться ко мне, — чувствую на своих плечах ладони Яны.

— Илюш, ну хватит злиться, — протягивает она. — Я уже раз сто перед тобой извинилась. Честно все осознала. Клянусь. Не веришь, что люди могут меняться?

— Такие как ты не меняются, — небрежно скидываю с плеча ее руку и продолжаю изучать документы. — Сядь в кресло. Не нервируй меня.

— И зачем ты меня привез в Москву? Жила бы себе спокойно у родителей, — вздыхает она.

— Спокойная жизнь тебе будет только сниться. По крайней мере до тех пор, пока я не найду деньги, которые украли благодаря тебе. Глаз с тебя не спущу.

— А какая от меня польза? — еще и возмущается. — Я как собачонка на поводке бегаю за тобой. Лучше женой займись. Деньги же у нее, а не у меня.

— Без твоих советов как-нибудь обойдусь, — ставлю подпись на документе и поднимаю на нее грозный взгляд. — Ты — единственный свидетель. И будешь давать показания, когда это потребуется.

Сегодня, насколько я знаю, Алина должна вернуться в Москву. Ее вызовут на допрос, где мой знакомый следак так на нее надавит, что она мне в зубах деньги принесет, и будет умолять о прощении. Неважно, есть доказательства, нет доказательств, ей так вынесут мозг, что волком завоет. Другого выхода у меня нет. Придется выбивать из нее бабки. Клянусь, она миллион раз пожалеет о том, что взяла их. А потом устанет бегать по врачам, чтобы восстановить свои расшатанные нервы. Хотел по-хорошему, но она решила пойти по головам. Что ж, война так война.

Я, конечно, в какой-то степени даже восхищен тем, как жена все это провернула. Она же всех обвела вокруг пальца: перетянула на свою сторону мою любовницу, проехалась ей по ушам, пообещала золотые горы, а потом кинула ее. И ведь главное, как убедительно делала вид, что она тут ни при чем! Я тоже поверил ей. Как идиот сидел, развесив уши, и слушал ее песни о том, что деньги, скорее всего, украла Яна. Алина нарочно перевела на нее стрелки, чтобы отомстить ей.

И ведь у нее почти получилось. Если бы не запись, на которой видно, как Яна садится к ней в машину, то я так бы и думал, что она не при делах. Алина и по телефону пыталась выкрутиться: весьма убедительно вещала о том, что якобы решила поговорить с моей любовницей, поставить ее на место, и для этого позвала ее в машину. Мне эта версия сразу показалась сомнительной. А вот версия Яны звучала куда убедительнее. Она с пеной у рта доказывала, что Алина всех водит за нос.

Есть еще один очень интересный момент, который не только подтверждает мои догадки, что деньги взяла Алина, а еще указывает на то, что она хорошая актриса. Я помню, как она пришла ко мне в кабинет и попросила подписать какие-то бумаги для школы. Сказала, что это срочно. Только потом я понял, что она солгала мне, и что никакой срочности не было: через несколько дней я позвонил классному руководителю Кристины, уточнил, передала ли жена бумаги, на что та ответила: «Нет, пока ничего не передавали. Но вы не торопитесь. Главное до конца следующей недели все заполнить, подписать, и передать мне. Можно через Кристину».

Стало ясно, что подписи на бумагах были для жены лишь поводом прийти ко мне в кабинет. Затем она притворилась, что у нее болит голова, попросила таблетку, я, конечно же, ничего не подозревая вышел из кабинета, а она, пользуясь случаем, забрала деньги из сейфа.

Я как идиот сидел и думал: нет, Алина точно не могла украсть их, она же не знала код, а вот Яна как раз таки знала. Поэтому и стала главной подозреваемой, чего, собственно, Алина и добивалась. Мне даже в голову не приходило, что Яна могла сообщить код моей жене. Это последнее, о чем я мог бы подумать. Мастерски Алина нас сделала, ничего не скажешь. А теперь ей за все придется ответить.

Одного не понимаю: они что, золотую антилопу во мне увидели? Что Алина, что Яна — на все пойдут ради денег. В случае Алины все ясно — она таким образом хотела мне отомстить. А эта дура куда полезла? Реально думала, что ей отстегнут бабла? Легких денег захотелось? Поздравляю! Если раньше я всем ее обеспечивал и исполнял все ее капризы, то теперь пусть даже не надеется на это.

Снова пытается подкатить ко мне. Думает, я закрою глаза на ее выходки. Всепрощающего кретина во мне увидела? Нет, даже не кретина, старпёра, как она меня называла. Я теперь её на дух не переношу. Но буду вынужден таскать за собой до тех пор, пока не решится вопрос с деньгами. Иначе она точно снова свалит из города и затаится где-нибудь.

Вся эта ситуация выводит меня из себя. Я несколько дней весь как на иголках. Уже не раз вспомнил слова своего отца: «За все в жизни приходится платить. Сейчас мы с тобой на коне, а потом... кто его знает... может, этот же конь и раздавит нас однажды. Да так, что мокрого места от нас не останется».

Он сказал это в пьяном бреду. Напился до белочки и стал испытывать угрызения совести. Боялся, что рано или поздно нам придется ответить за то, что мы сделали с Верой.