Каменный остров. Историко-архитектурный очерк. XVIII—XXI вв. - Вера Александровна Витязева

В июне 1836 г. Л.И. Шарлеманю был заказан проект «Нового дома с флигелем» на Каменном острове, на месте Старой дачи57. Вначале ее называли Новой дачей, затем Мариинской (несколько лет летние месяцы здесь проводила дочь Николая I великая княгиня Мария Николаевна), со второй половины XIX в. она называется Министерской, так как ею могли пользоваться в качестве казенной дачи министры императорского двора.

Деревянный просторный дом Новой дачи (наб. р. Крестовки, 11) стоит на высоком каменном основании, украшенном арками. Построенные из вертикально поставленных бревен стены обшиты досками, имитирующими руст. Невысокие треугольные фронтоны восточного и западного фасадов забраны «досками в закрой», прорезаны большими арочными окнами.

Министерская дача. Фото 1990 г.

Архивные документы позволяют довольно подробно проследить историю строительства Министерской дачи, в которой особого упоминания заслуживает артель плотников во главе с Г. Кисариным. К весне 1837 г. плотничные работы были полностью закончены. Лепные выполнялись талантливым мастером К. Балиным («…сделано около двух печей, в карнизах лепные нарезки и медальоны и под установленными под зеркалами мраморными досками лепные кронштейны и медальоны…»). Великолепная отделка венецианских окон была выполнена столярным мастером Ефимовым. Каждое окно украшали три пилястры с постаментами, базами и капителями, резными фризами и карнизами. Им же сделана декоративная «деревянная печка на манер изращатой с карнизом и цоколями и в оной дверь», а над наружными дверями – сандрик с фризом.

Последний рапорт о работах датирован 12 сентября 1838 г. – строительство заняло два года. После завершения его бывшая опочининская дача стала именоваться Старой, вновь построенная – Новой, а весь участок называться Собственной Его Императорского Величества дачей на Каменном острове.

История ее будет неполной, если не рассказать о садовом мастере Петре Буке. О его деятельности на Каменном острове мы знаем с 1824 г. Одновременно с К. Росси, руководившим работами по даче Опочинина, П.П. Бук занимался планировкой участка и разбивкой сада. Земля, выбранная из-под фундамента дачи, была использована для поднятия низких мест в саду, который находился за Крестовской аллеей и назывался береговым садом. Кроме яблонь, груш, сливовых и вишневых деревьев, там были клубничные гряды, выращивалась спаржа. Таким образом, сад и огород отделены от парадной части дачного комплекса.

Планировка участка – характерный образец ландшафтной композиции: клумбы, цветочные ковры, одиночные посадки; смешанные и однородные группы растений размещались в виде красочных пятен разнообразных очертаний на фоне газонов.

В западной части участка вырыли круглый пруд, около которого также была развернута цветочная композиция из высокорослых растений с яркой окраской – преимущественно пионов и флоксов. Разнообразные дорожки криволинейных очертаний были посыпаны песком, контрастировавшим по цвету с преобладающим колоритом цветочных композиций: красным кушелевским, желтым мелким или белым лахтинским. Нарядное цветочное окружение выгодно подчеркивало изысканную простоту архитектурных форм позднего классицизма.

Во время строительства Новой дачи П. Бук также занимался планировкой участка, на этот раз в содружестве с Л. Шарлеманем. По его расчетам, общая площадь фруктового сада и цветников занимает около 4 % всей территории. Более половины ее было покрыто зеленым дерновым ковром, на фоне которого скульптурно вырисовывались старые деревья – липы, дубы, клены. Мастер стремился сохранить естественную форму поверхности, покрытой дерном, лесом, кустарниками, – украсить ее цветами, но не превратить участок в оранжерею: в северном климате это было бы нарушением гармонии между пейзажем острова и окружением здания.

Но не только искусству зодчих, строителей и садовых дел мастеров обязана Собственная дача своим значением. Роль ее в дальнейшем развитии каменноостровского ансамбля определялась и причинами, можно сказать, историческими.

«Блестящий век» Екатерины II, как и величие царствования Александра, остался в прошлом. Оскудевали знаменитые роды, пустели дворянские гнезда. Представители господствующего класса уже не могли, как прежде, блистать беспечной роскошью. Гром пушек 14 декабря 1825 г. вызвал к жизни новый образ императора: императора-солдата, императора-помещика, непреклонного и строгого при исполнении власти, скромного и доступного в кругу семьи.

Современников поражало безграничное лицемерие Николая I. Самолюбивый и жестокий деспот, беспощадно расправившийся с декабристами, десять лет спустя даровавший им издевательскую «амнистию» – замену оставшихся трех лет ссылки вечным поселением, унижавший и преследовавший А.С. Пушкина, всю Россию заставивший трепетать перед голубым жандармским мундиром и, в свою очередь, Россию превративший в жандарма революционной Европы, Николай стремился представить себя не просто самодержцем, но российским помещиком, образцом и оплотом дворянства.

Походная койка, застланная солдатской шинелью; мирные летние вечера в семейном кругу; чаепития на балконе перед крестьянами, приходившими с челобитными к «царю-батюшке»; собеседования, а то и «сеанс вольной борьбы» с юнкерами, попавшимися в «самоволке», – такова режиссура этого трогательного исторического представления: жизнь императора Николая I на каменноостровской Собственной даче.

Важно и другое: императорские дачи на Каменном острове подчеркнутой простотой архитектурных образов вводили новый эталон, настроенный на волну романтизма. Можно без всякого преувеличения сказать, что формирование архитектурного стиля малых дворцовых городов – Павловска, Царского Села, вообще появление уютного «дачного стиля» связано с поздними работами К.И. Росси и его учеников. В этих малых архитектурных формах они освободились от официальной приподнятости, свойственной классицизму на этой стадии его развития, сухость и холодность которого связалась в представлении современников с бездушием Николаевской эпохи – эпохи попранного человеческого достоинства, всесилия столоначальников, департаментов и бумаг, где бессмертный герой Н.В. Гоголя Акакий Акакиевич Башмачкин переписывает очередное представление или жалобу и даже не слышит голоса обиженного человека, а видит только особым образом нарисованные чернилами буквы.

Архитектура конца 1830-х гг. противопоставила «государственному классицизму», которым так славился Петербург, с его мундирами и бальными платьями, поэтическую простоту дачных построек.

Дача Гиблер – Гагариных – Петровой (наб. Малой Невки, 12)

Участок, пожалованный великим князем Павлом Петровичем придворной акушерке, или, как тогда говорили, повивальной бабке, Е. Гиблер, находился на набережной Малой Невки южнее Собственной дачи и состоял из двух частей: надпойменной – верхней, где владелец строил жилой дом, и береговой, часто подтопляемой, где устраивался плодовый сад, оранжереи, теплицы и огороды.

Историю этого участка изучала М.Е. Мясникова. Ей удалось собрать и систематизировать информацию о владельцах, на высоком научном уровне произвести архитектурно-стилистический анализ, уточнить датировку памятника58. Она считает, что не позднее 1811 г. владельцем участка стал клавикордный мастер Февриер59. По его заказу были построены две деревянные дачи. На верхнем участке – двухэтажная, с мезонином, проектировалась, по-видимому, Г.П. Пильниковым, на береговом – «малая дача», автор которой не установлен. Обе они сдавались внаем.

В 1824 г. двухэтажная дача на краткий срок перешла в собственность банкира барона А. А. Раля.