Лермонтов. Злой рок мистического поэта - Владимир Григорьевич Бондаренко

В.А. Лопухина (Бахметьева). Художник М.Ю. Лермонтов

Из того, что осталось из предположительно уничтоженных Η.Ф. Бахметевым писем и стихов, Вареньке были посвящены лермонтовский автопортрет и список шестой редакции «Демона». Всё то, что сохранила Александра Михайловна Верещагина. Уже повествуя о размолвке своего друга Алексея Лопухина и Екатерины Сушковой, в письме всё той же Верещагиной весной 1835 года Михаил Лермонтов пишет: «…госпожа Углицкая сообщила, что мадмуазель Barbe выходит замуж за господина Бахметева… Я желаю мадмуазель Barbe жить в супружеском согласии до празднования ее серебряной свадьбы и даже далее, если она не пресытится…»

Конечно, чувствуется язвительная интонация, но сам-то он руку и сердце своей возлюбленной не предлагал. И плюс возбудился он и вспомнил про свою любовь, лишь узнав о замужестве Вареньки. Тут и пошла высокая поэзия любви. И как его возмутила эта якобы измена? Благодаря ей мы обогатились сценами в той же «Княгине Лиговской» и в «Герое нашего времени», и поэмой «Сашка», и пьесами «Два брата» и «Маскарад». Он уже не забывал свою Вареньку до конца дней своих. Может, и на самом деле первичное увлечение разгорелось и перешло в настоящую любовь лишь после ее замужества? А может, любовь стала вечным творческим поводом, стимулом для великой поэзии?

Последний раз они могли встретиться в 1838 году, когда Варвара Александровна проездом за границу посещает вместе с мужем Санкт-Петербург, а Лермонтов в это время служит в Царском Селе. Но была ли эта встреча, тоже остается на уровне гипотезы. Зато своей любимой Вареньке Михаил Лермонтов посвящает гениальный «Валерик» (1840).

Я к вам пишу случайно, – право,

Не знаю как и для чего.

Я потерял уж это право.

И что скажу вам? – ничего!

Что помню вас? – но, Боже правый,

Вы это знаете давно;

И вам, конечно, все равно.

И знать вам также нету нужды,

Где я? что я? в какой глуши?

Душою мы друг другу чужды,

Да вряд ли есть родство души.

Страницы прошлого читая,

Их по порядку разбирая

Теперь остынувшим умом,

Разуверяюсь я во всем.

Смешно же сердцем лицемерить

Перед собою столько лет;

Добро б еще морочить свет!

Да и притом, что пользы верить

Тому, чего уж больше нет?..

Безумно ждать любви заочной?

В наш век все чувства лишь на срок,

Но я вас помню – да и точно,

Я вас никак забыть не мог!

Во-первых, потому, что много

И долго, долго вас любил,

Потом страданьем и тревогой

За дни блаженства заплатил,

Потом в раскаянье бесплодном

Влачил я цепь тяжелых лет

И размышлением холодным

Убил последний жизни цвет.

С людьми сближаясь осторожно,

Забыл я шум младых проказ,

Любовь, поэзию, – но вас

Забыть мне было невозможно.

И к мысли этой я привык,

Мой крест несу я без роптанья:

То иль другое наказанье? —

Не все ль одно. Я жизнь постиг…

Далее начинаются в «Валерике» изумительные военные сцены, глубочайшая философия, про Вареньку поэт как бы и позабыл.

Собственно, о любви Михаила Лермонтова к Вареньке Лопухиной рассказал по-настоящему Аким Шан-Гирей. Но вот загадка – его воспоминания были написаны в 1860 году и три десятилетия пролежали неопубликованными. Почему? Лермонтоведы склоняются к тому, что весь род Лопухиных до нынешней поры делает всё, чтобы об этой любви никто не знал. Они запрещают печатать любые сведения об отношениях поэта с Варварой Лопухиной. Почему? Уже давно умер муж Вареньки, Η.Ф. Бахметев, ничего стыдного в их отношениях не было, почему и не погордиться особой близостью их рода к великому русскому гению? Откуда и зачем такая таинственность?

Аким Шан-Гирей в записках, опубликованных, как я уже говорил, спустя десятилетия после смерти Лермонтова (как и всё, связанное с его биографией), пишет: «Будучи студентом, он был страстно влюблен, но не в мисс Блек айз (Катеньку Сушкову. – В. Б.) … а в молоденькую, милую, умную, как день, и в полном смысле восхитительную В.А. Лопухину; это была натура пылкая, восторженная, поэтическая и в высшей степени симпатичная… Чувство к ней Лермонтова было безотчетно, но истинно и сильно, и едва ли не сохранил он его до самой смерти своей, несмотря на некоторые последующие увлечения, но оно не могло набросить (и оно не набросило) мрачной тени на его существование… мгновенно и сильно пробудилось оно при неожиданном известии о замужестве любимой женщины…»

Лермонтов в ментике лейб-гвардии Гусарского полка.

Художник П.Е. Заболотский

В последний раз напрямую Михаил Лермонтов обращается к Варваре Лопухиной в посвящении к последнему варианту «Демона», подарив ее авторизированную копию в 1838 году. Это было прощание поэта с любимой женщиной.

Я кончил – и в груди невольное сомненье!

Займет ли вновь тебя давно знакомый звук, —

Стихов неведомых задумчивое пенье,

Тебя, забывчивый, но незабвенный друг?

Пробудится ль в тебе о прошлом сожаленье?

Иль, быстро пробежав докучную тетрадь,

Ты только мертвого, пустого одобренья

Наложишь на нее холодную печать, —

И не узнаешь здесь простого выраженья

Тоски, мой бедный ум томившей столько лет, —

И примешь за игру иль сон воображенья

Больной души тяжелый бред?..

Гибель Михаила Лермонтова Варвара Лопухина, ставшая Бахметевой, перенесла очень тяжело. Мария Лопухина писала в сентябре 1841 года А.М. Верещагиной-Хюгель:

«Последние известия о моей сестре Бахметевой поистине печальны. Она вновь больна, ее нервы так расстроены, что она вынуждена была провести около двух недель в постели, настолько она слаба. Муж предлагал ей ехать в Москву – она отказалась. За границу – отказалась и заявила, что решительно не желает больше лечиться. Быть может, я ошибаюсь, но отношу это расстройство к смерти Мишеля».

Не будем перечислять иных, достаточно многочисленных подружек поэта, ведь никакого значительного места они в его поэзии не оставили. Вернемся к уже упомянутой княгине Марии Щербатовой, тем более что роман с нею связан еще и с первой дуэлью поэта и с его второй ссылкой. Не будем доверять ревнивым запискам, наподобие упоминания в воспоминаниях Екатерины Сушковой, мол: «Будучи женихом Щербатовой, и в то же время избегая брака, – Лермонтов на коленях умолял свою бабушку Арсеньеву не позволять ему жениться…» Неужто Екатерина сама была в Тарханах и