Лермонтов. Злой рок мистического поэта - Владимир Григорьевич Бондаренко

Царю небесный!

Спаси меня

От куртки тесной,

Как от огня.

От маршировки

Меня избавь,

В парадировки

Меня не ставь.

Пускай в манеже

Алехин глас

Как можно реже

Тревожит нас.

Еще моленье

Прошу принять —

В то воскресенье

Дай разрешенье

Мне опоздать.

Я, царь всевышний,

Хорош уж тем,

Что просьбой лишней

Не надоем.

Пожалуй, это единственное, пусть и шутливое, но полное отчаяния и неприятия своей реальной жизни стихотворение Лермонтова той, юнкерской поры, написанное в первый период учебы. Позже поэт сумел перебороть отчаяние и бросился в другую крайность, стал сочинять карикатурные, шаржированные и крайне скабрезные поэмы, воспевая вполне реальные эротические похождения младых юнкеров.

Перед зачислением в Школу юнкеров всех будущих юнкеров определяли по будущим полкам. Лермонтов был зачислен в лейб-гвардии Гусарский полк на правах вольноопределяющегося унтер-офицера. Конечно, жизнь сложилась так, как она сложилась, и гораздо позже многие лермонтоведы и историки старались оправдать это поступление Михаила Лермонтова в юнкерскую школу ее высокой репутацией, и краткостью учебы по сравнению с университетом, и вольностью нравов, мало отличающихся от обычной светской жизни.

Все становится историей. Место ссылки и даже место казни великих граждан становится местом паломничества. Где бы ни находился какое-то время тот или иной гений, со временем это место станет святым. Вот и юнкерская школа прославилась на века тем, что в ней учился Михаил Юрьевич Лермонтов. Ныне Петергоф гордится, что там в летних лагерях Школы юнкеров жил великий русский поэт. Скорее, как ни странно, в Московском университете мы не найдем никаких памятных знаков, посвященных русскому гению. Хотя, если считать вместе с пансионом при университете, в его стенах поэт провел целых четыре года.

Павел Висковатый пишет о московском периоде поэта, сравнивая с обучением в юнкерской школе, в своей первой биографии поэта: «Здесь впервые развернулся талант Лермонтова и положено основание всем лучшим его произведениям… Перед этим временем честного развития мысли поэта ничего не значат два года пребывания его в Школе подпрапорщиков. Печально, как увидим далее, отразились на Лермонтове эти два года. Прервали они нить развития лучших сторон в нем, сказавшихся во время пребывания в Московском университете, и отвлекли его от прежних стремлений и идеалов…»

Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, учрежденная в мае 1823 года, ко времени учебы Михаила Лермонтова была в ведении великого князя Михаила Павловича. Дело не столько в том, плохие или хорошие офицеры ею командовали: барон Шлиппенбах, командир роты Гельмерсен и т. д. В такой закрытой военной школе нечего было делать вольным поэтам. Незадолго до поступления в Школу юнкеров Лермонтов написал свое знаменитое юношеское стихотворение «Парус», манифест своего первого поэтического периода. Мятежный поэт сам напрашивался на бурю и… вдруг получил закрытую военную казарму. В университете поэт вел себя независимо и непринужденно, в Школе юнкеров он постарался стать, как все. А какими бывают все юноши в 18–20 лет? Дабы не сломаться от муштры и единообразия, юноши уходят в разгул, не столько реальный, сколько воображаемый. Хмельные и эротические видения начинают довлеть над ними. И вот яркий свободолюбивый романтик, дабы показать свое первенство и в казарме, выделиться из строя, начинает делать всё, чтобы заслужить репутацию лихого гусара. Показывать свою силу, лихо мчаться на коне, учинять более чем шаловливые проделки. Если откровенно, мы видим в Школе юнкеров совсем другого юношу. Может быть, в Школе юнкеров и приучил себя Михаил Лермонтов к острословию, к едким шуткам в адрес товарищей. Впрочем, так же запросто шутил он и над самим собой. Но примитивные и самолюбивые его коллеги шуток не воспринимали. Ни в Школе юнкеров, ни позже. Он с юности не любил фальшь светского общества. И переносил свою нелюбовь на веселые и иногда обидные остроты в адрес реально окружавших его людей. Школа юнкеров, увы, и была его школой жизни…

Кончился романтический, самый светлый период его жизни, кончился первый его поэтический этап. В первые же месяцы учебы, доказывая старым юнкерам, как ловко он обходится с конями, сел на молодую лошадь и в результате получил от одной из лошадей в манеже удар по ноге. Болел около двух месяцев, а прихрамывал после этого случая всю жизнь. Долго он прихрамывал и в своей поэзии, после развеселых юнкерских шалостей. Изредка появляющиеся свои личные лирические стихи он не показывал бравым юнкерам. Им требовалось совсем другое. Увы, как старым зэкам в лагерях попавшие туда писатели рассказывали всякие байки и скабрезные истории, так и в юнкерской школе молодой поэт пустился во все тяжкие.

Лунная ночь в Петербурге. Художник М.Н. Воробьев

За два года учебы им было написано три эротические (многие расценивают их как порнографические) поэмы и несколько столь же непристойных стихотворений. Сегодня непристойность или самая густая эротика мало кого смутит, но я скорее соглашусь с Борисом Эйхенбаумом, который так отозвался об эротических поэмах Михаила Лермонтова: «В промежуток между 1832-м и 1835-м годом Лермонтов пишет свои эротические поэмы – «Гошпиталь», «Петергофский праздник» и «Уланша». Здесь-то и приютилось влияние Пушкинского стиха (например – описание Петергофа). Но тогда как эротика Пушкина не представляла собой никакого отклонения или противоречия и легко входила в общую систему его творчества, эротика Лермонтова производит впечатление какого-то временного запоя и имеет не столько эротический, сколько порнографический характер. Эротика отличается от порнографии тем, что она для самых откровенных положений находит остроумные иносказания и каламбуры – это и придает ей литературную ценность. Так как поэзия вообще чуть ли не целиком есть искусство говорить иносказательно – так, чтобы сделать ощутимым самую материю слова во всех ее свойствах, то совершенно понятно, что эротическая тема, как тема запрещенная и не имеющая для своего выражения узаконенных поэтических штампов, заинтересовывает поэта как проблема чисто-литературная, стилистическая. Такова «Pucelle» Вольтера или «Гавриилиада» Пушкина. Совсем другое у Лермонтова: вместо иносказаний и каламбуров мы видим в них просто скабрезную терминологию, грубость которой не производит никакого впечатления, потому что не является художественным приемом (как хотя бы у Пушкина неожиданное грубое ругательство в стихотворении «Телега жизни», где оно действует комически, потому что является результатом развертывания глубокомысленной метафоры). Недаром поэмы эти написаны Лермонтовым именно в тот период, когда творчество его, сначала (1830–1831 гг.) очень напряженное и обильное,