Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

Из кабины вылез толстобрюхий немец и что-то сказал на немецком языке.

Четыре немца пошли за ним в избу, трое остались возле дома.

Жители нашей деревни не выходили на улицу, а каждый выглядывал из-за угла своего дома. Через несколько минут я услышал крик жены учителя Варвары Васильевны и крик детей Вовы и Вали.

Дверь избы рывком распахнулась, и один из немцев тащил за воротник рубашонки Вову, а второй нес на руках Валю, они сильно кричали и вырывались. Их бросили в кузов автомашины под брезент. За немцами следом выскочила Варвара Васильевна, волосы ее были разлохмачены на голове, лицо раскрасневшееся. Она подбежала к толстобрюхому немцу, упала перед ним на колени, руками доставала его блестящие сапоги. Но тот ткнул ее сапогом, и она упала на спину, что-то крича сквозь слезы, слов разобрать нельзя было. Она закрыла лицо руками, а потом левую руку прижала к груди, а правой начала креститься.

В это время со двора Веселовых выскочил дядя Коля, он был родственник Варвары Васильевны, в одной руке он держал наган, а во второй гранату. Он прямо бежал к немцам.

Когда он был от автомашины на расстоянии пятидесяти метров, закричал: «Гады! Берегитесь!»

Я видел, как он выстрелил, а потом сложил обе руки вместе (теперь я знаю, зачем он складывал руки вместе, он выдергивал кольцо из гранаты).

В это время раздалось несколько автоматных очередей. Я увидел, как дядя Коля пошатнулся на месте, граната выпала из рук, и он упал рядом с ней на землю. Раздался взрыв гранаты, за дымом не было видно его, а потом он лежал лицом вниз, рубашка была разорвана на нем, все тело окровавленное.

Немцы быстро сели на автомашину, она резко развернувшись на месте возле дома, ушла в том же направлении, откуда подъехала.

Варвара Васильевна подхватилась с земли и долго бежала следом за автомашиной, раскинув широко руки и глотая оставлявшую машиной пыль. Потом, видимо, выбившись из сил, упала на дорогу и долго лежала молча.

К ней подбежали несколько женщин, подняли на руки. Она еще раз посмотрела в ту сторону, куда ушла автомашина, а потом, высвободившись из рук женщин, тихо пошла по дороге к своему дому.

Лицо ее было бледное, равнодушное. Мне казалось, что ей было безразлично, что у нее забрали Вову и Валю, потому что она больше не плакала, а шла молча.

Она подошла к трупу дяди Коли, долго смотрела на его окровавленное тело, а потом опустилась перед ним на колени и упала лицом на тело, охватив его руками, тело ее начало часто вздрагивать.

Мне было тогда непонятно, почему немцы забрали Вову и Валю, но мама рассказала, что их отец, бывший учитель, был похож на еврея.

В настоящее время мне понятно, какую боль несла Варвара Васильевна, когда шла обратно к своему дому, и что у нее было в то время на материнском сердце, а в то время мне показалось равнодушным.

С тех пор этот памятный день у меня стоит перед глазами, и я никогда не забуду его и не забуду горе Варвары Васильевны, которое ей причинили фашисты.

3 июня 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 10. Л. 36–38об.

Варганов М., г. Томск

№ 82. Война отняла у меня всех!

Мы жили в Белоруссии, в Оршанском районе, когда началась война. Фашисты ворвались в маленькую деревню и зверски относились к людям. Каждый день был страшной пыткой для людей, но один день больше всего запомнился мне навсегда!

Было совсем темно, горела тускло маленькая «коптилка». Все были дома и тихо разговаривали о тяжелой жизни, дети стали укладываться спать на полу, а детей было много – ведь жили по 3 семьи в небольшой хате. Вдруг возле дома загудела машина, затрещали мотоциклы, и в каждое окно заглянуло дуло автомата. В хату ворвались гитлеровцы, они стали кричать что-то по-немецки, вытолкали и связали всех взрослых, посадили в машину и увезли. Остались лишь маленькие дети да старушка совсем больная. Как мы кричали, но родных увезли, и мы, дети, остались одни. А утром одна знакомая соседка узнала, что всех отвезли в гестапо, партизан оставят, а других выгонят. Через 2 дня все вернулись, но моей мамы и брата не было.

У мамы брат был в партизанском отряде, и наша семья, чем могла, помогала им. Когда пленные русские попросили маму отвести их к партизанам, она 15 человек отвела в лес, где их ждали партизаны. Но среди этих пленных один был предатель, трус. Он вернулся в деревню и рассказал немцам все.

Как мучили маму! Ее нельзя было узнать! Но чудом маме, брату и еще одной учительнице удалось бежать с поезда, на котором их увозили в Германию. Сестру мамы повесили, и дети ее жили у нас. Мама с братом долго скрывалась у родственников в другой деревне, а когда вернулись, то это было большой радостью для нас, остальных детей. Мама долго болела, у нее спина была черная от рубцов, а на шее тоже синий рубец от петли – ее страшно били. Мамы нет уже давно, но боль пережитого таится у нас в душе. Эту страшную историю нельзя вспоминать без ужаса. А ведь сколько было замучено людей, сколько сожжено сел! Нет! Не бывать войне. Я как мать хочу, чтобы мой сын и все дети на земле не знали ужаса войны.

21 июня 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 10. Л. 95–96

Ведищева Л. И. пос. Осетинская поляна, Ставропольский край

№ 83. Павка[52]

Весть эту страшную, мрачную первым в дом принес Павка. Дома была мать и младшая, четырехлетняя сестренка Павки. Старших детей семьи дома не было. Вера где-то была у подруг, а «хозяин дома», девятиклассник Владимир, был на школьных спортивных соревнованиях. Павка еще не понимал полного значения этого слова: не мог осмыслить всего, что скрывалось за ним, он скорее почувствовал, чем осознал, что весть его не радостная. Бросив ведро с водой на полдороге, он, запыхавшись, вбежал в дом.

«Мама, война! Германия напала на нас! Самолеты..!» Это все, что запомнил и понял Павка. Больше он ничего не мог объяснить толком. Да и трудно было разобраться ему в этих событиях в восемь с половиной лет. Мать вскрикнула, схватила и крепко прижала сестренку и Павку. В глазах ее были страх и отчаяние,