Семнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

наличие снабдили опытных воев, а чуть похуже, иногда простые кольчуги выдали новикам. Даже московская дружина одета и вооружена хуже. А вот новое приобретение пока так себе выглядит. Только у половины доспех металлический у новиков почти у всех кожаные нагрудники. И это понятно, Олег мать его Иванович Рязанский обоз с оружием, что везли с поля Куликова, захватил и не отдал пока. Ничего, Земля круглая, за углом встретятся.

Пушки на приколе, сюда их в поле не потащили. Нет и основной ударной силы — партизан. Школу пушкарей, набранных из самых здоровых новиков, Коська тоже в городе оставил. У них тренировка на силу как раз по расписанию. Отжимаются, подтягиваются, камни тяжеленные таскают. Пушки они тяжёлые, их ворочать надо.

И это войска разделившись пополам со дня на день гражданскую войну устроит. Ну, уж фиг. Решил Коська идти на войну. «Мальбрук в поход поехал, Миронтон, миронтон, миронтэн». Он, конечно, не герцог Мальборо, но песня нужна. Пытался Константин Иванович вспомнить про Марусю под сосной из фильма про Ивана Васильевича, но пока третий куплет не получался, что-то там про слёзы, которые Маруся льёт, ничего вспомнит. Или там нет третьего куплета, а припев повторяется? Вспомнит, нужно сесть только с пером и чернилами за лист… нда. Дорогое удовольствие пергамент пачкать.

— Вои! — Коська повысил голос, — как сев закончится и трава чуть подрастёт, пойдём воевать Вологду. Это дорога, не, это ворота и на Великий Устюг и на Белоозеро. Не имея там базы…ай… Там нужно иметь запас продовольствия, и ушкуи, чтобы в Устюг на них идти. Необходимо город Вологду и окрестные селения присоединить к Ростовскому княжеству.

Пойдёт в поход три сотни человек. Те пойдут, кто лучше всех себя покажет на испытаниях различных, что с сегодняшнего дня начинаются. Какие? Много. И кто быстрее проскачет версту, и кто быстрее эту версту пробежит в броне, и на меткость из луков и арбалетов будем стрелять, и на тренировочных мечах биться. Примерно месяц у нас есть.

Сегодня будут скачки. Регламен… Порядок такой. Делимся на десятки и версту преодолеваем. Вон до той реки. Измерили, как раз верста получается. Трое победителей потом объединяются с другими победителями и ещё раз скачут. Опять трое остаются. Последний десяток все от меня по гривне получает, а трое первых по три. Самый же первый получает золотую монету, которую вчера начали выпускать в нашем княжестве. Красивее дукатов всяких.

Гул прошёл по войску. Никогда такого не было, народ даже на минуту про вражду забыл.

— Алё, гараж! Тишину поймали! Тихо, говорю. Точно такие же награды получат победители и в остальных испытаниях. Более того, если у кого-то скопится пять серебряных гривен или две золотые монеты, то они от меня шубу на соболях получат. Так, давайте немного поорите, порадуйтесь, а потом сотники с десятниками сюда подъезжайте. Начнём, а то это ведь до самого вечера затянется. Котлы сейчас сюда привезут и здесь начнут кашу готовить, сюда же и овёс привезут для лошадей. Ну и воду в бочках привезут.

Как бы вспомнив, Коська помолчал и повысил голос.

— Если кто проговорится про поход на Вологду, то ничего страшного, пусть позовут рать с Новгорода и сами подготовятся. Нам это не помешает, наоборот, нам это поможет. Не нужно будет второй раз город брать. Великий князь Святослав, отправляясь на войну с половцами всегда им послание отправлял «Иду на вы». Не хвастун был, а умный полководец, зачем гоняться за кучей врагов по степи, пусть они все вместе сами соберутся. Вот и нам желательно, чтобы Новгород в Вологду дружину послал, всех вместе и побьём.

Глава 18

Событие пятьдесят второе

— Быстро вы, — шёл только пятый день военно-спортивной игры «Зарница», когда после обеда на Олимпийский стадион прискакал на мокром кауром жеребце Андрий.

— Стреляли, — эту шутку в обиход Коська ввёл, но не канула она в Лету, понравилась партизанам и частенько ими использовалась.

— Все живы? Раненые есть? — они не могли до сих пор избавиться от жёлтой энергии. Погода стояла мерзкая и сев откладывался. Если есть раненые, то только один Феодор мог лечением заняться.

— Демид легко в плечо стрелой ранен. Царапина. Кольчуга выдержала. Фрол в спину. Тоже царапина, из лука наши кольчуги не взять, — Андрий слез с коня и, отвязав чего-то от луки седла, двинулся к Коське.

— Голова? — ну, тут провидцем не надо быть, достаточно быть просто зрячим. В мешке вещевом сшитым по образцу армейских солдатских времён Великой Отечественной был круглый предмет, а крашенный в зелёный цвет мешок стал коричневым, от пропитавшей его крови. Не надо с трёх раз угадывать, что там. Сам велел если ослепить не получится, то голову притараканить.

— Две. С ним старший сын был. Пленный назвал его Фёдором. Не пожелали рязанцы сдаться, до конца бились. Только куда с мечом противу ручниц. У Демида она, голова Фёдора Ольговича, — Андрий чуть на раскоряку, понятно, седмицу с коней не слезали, подошёл к Коське и положил с поклоном мешок у ног князя Ростовского.

Рядом никого не было, увидев Андрия, Коська дал команду Яромиру и другим боярам, толпившимся вокруг него, прогуляться вон до стрельбища, где дружинники палили по щитам из арбалетов.

— Забери, отнеси в ледник, только ещё в пару мешков сунь, чтобы не испачкать там всё в крови. Много было с князем народу?

— Довольно. Десятка три. Трое сбежать смогли. Но погони за нами не было. Или они не в ту сторону гнались.

— Ладно, молодцы. Отдыхайте. Седмица где-то у вас есть, потом выходим к Вологде. Будем округлять княжество. Там артиллерия понадобится. Я сейчас пошлю к вам лекаря.

Глядя вслед отъезжающему Андрию, Коська никакого удовлетворения не испытывал. Этот предатель, которого объявят святым, убил и обезглавил его посла. Нельзя убивать и, тем более, нельзя пытать послов. Это перебор. Это за гранью. За это нужно расплачиваться. Что ж, получил князь Олег Иванович зеркальный ответ, да ещё с торицей. Другим будет наука.

Нельзя убивать Рюриковичей и уж тем более Великих князей? Можно. Если они того заслуживают. Этот — вечный враг Москвы, предатель Руси и убийца послов, заслужил.

Кто на его место сядет? Там есть пацан лет пятнадцати или даже меньше с дурацким именем… Рослав… Родислав… как-то ещё хуже. Назвал же Боброк, когда рассказывал про Рязань. Ага — Родослав. Ещё там дочь Ольгерда —