Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

да и вы также (разве что преодолеете это своей мудростью и заслугами); из главных зачинателей дела стали вы лицами второстепенными и т. д. Жена моя вместе со мною еще раз шлет вам привет. Поручаю вас тому, кто пребывает всюду с детьми своими, а всего ближе к тем, кто друг от друга далеко, и остаюсь

любящий вас

Джон Робинсон.

Лейден, дек. 19-го, 1623.

От него же к м-ру Брюстеру:

Возлюбленный и дорогой друг и брат, то, чего прежде всего просил я у бога, а именно жизни и здоровья вашего и благополучного прибытия посланных к вам, осуществилось; о чем узнал я с радостью и возблагодарил бога. Надеюсь, что расстроенное здоровье миссис Брюстер улучшится с приездом дочерей ее и доставкой припасов на этом судне и предшествующих; это позволит нам более терпеливо сносить собственное наше печальное положение и промедление с желанным отъездом; говорю, желанным, но едва ли возможным, что бы ни говорили об этом другие. Ибо, во-первых, нет, сколько я понимаю, ни малейшей надежды собрать для него средства; так что все зависит от прибылей, какие пришлете вы; а это вещь столь неверная, что ничего верного отсюда не заключить. Во-вторых, хотя сейчас единственной неодолимой помехою пайщики называют нехватку денег, но если вы и устраните ее, то наверняка отыщутся другие. Чтобы стало это ясно, разделим пайщиков на 3 части; человек 5–6 стоят целиком за нас; еще 5–6 являются заклятыми нашими врагами. Остальных, то есть большинство, считаю я людьми честными и к нам расположенными; однако и для них те другие (а именно излишне усердные проповедники) ближе, чем мы, и поддерживать, в случае разногласий, станут скорее их, нежели нас. А каково влияние этих людей на верующих, вы и сами знаете. Я убежден, что изо всех особенно нежелателен им мой переезд, и тому прежде всего, кто сам в ту сторону поглядывает, полагая, что с приездом моим к вам будет им труднее доставлять туда своих. И если у противников хоть вполовину столько ума, сколько злобы, они всегда сумеют чинить мне препятствия{54}, и нынешние промедления очень им на руку. Как одна упрямая лошадь, пятясь назад, пересилит 2-х или 3-х, которые стали бы (по крайней мере, хотели бы, если не вполне вольны) рваться вперед; так будет и в этом случае. А пример они показали, когда в присутствии посланцев ваших вынудили компанию обещать, что ничто из собранных ныне денег не будет истрачено на переезд к вам кого-либо из нас. Касательно заданного вами вопроса полагаю, что если являетесь вы начальствующим старейшиной (см. К Римл., 12, 7, 8 и 1 К Тим., 5, 17) в отличие от тех старейшин, что учат, увещевают и трудятся в слове и учении, а сюда относятся и таинства, значит, не имеете права управлять ими, а если бы имели, было бы то неуместно. Не знаю, приедет ли к вам какой-либо служитель божий; а если да, то следует вам consilium capere in arena[46]. Самый сердечный привет вам и жене вашей от меня и моей семьи. Пусть бог ваш и наш, он же бог всех детей своих, соединит нас, если такова воля его; а пока да хранит нас ко славе своей и чтобы могли мы служить его величию. Аминь.

Любящий брат ваш

Джон Робинсон.

Лейден, дек. 20-го, 1623.

Теперь могу я продолжить повествование о здешних делах. И прежде всего должен рассказать о посевах того года; о том, как все, довольные прошлогодним урожаем, убедились, насколько выгоднее сеять маис каждому для себя; и терпеливым усердием победили голод. Что приводит мне на память слова Сенеки в Послании 123-м: «Что свобода — это более всего умение обуздать чрево свое и терпеливо сносить всякую нужду». Маис стали теперь ценить дороже серебра, а те, у кого оказались излишки, выменивали на него разные продукты квартами, полгаллонами или четвертьгаллонами; ибо денег у них не было; а когда и были, предпочитали все же маис.

Дабы увеличить посевы его, попросили губернатора отвести участки в постоянное пользование, а не на один только год; ибо наиболее усердные, улучшив (с великим трудом) землю, должны были оставлять ее на следующий год другим, которые этим улучшением пользовались; выходило, что об улучшении почвы стараться не стоит, и урожаи с нее стали уменьшаться. По зрелом размышлении просьбу удовлетворили. Каждый получил всего по одному акру земли на себя и семью, возможно ближе к поселку; и больше, в течение 7-ми лет, не полагалось. Этим надеялись удержать людей ближе друг к другу ради безопасности и обороны, а также для более удобного выполнения общих работ. При этом часто вспоминал я прочитанное у Плиния[47] о том, как начинали хозяйство свое римляне{55} во времена Ромула. Как каждый довольствовался 2-мя акрами земли и больше не получал. В главе 3-й сказано, что получить от народа римского пинту зерна почиталось большой наградой. И еще долго спустя величайшей наградой военачальнику за победу над врагом был участок, какой можно вспахать за один день. И тот, кто не хотел довольствоваться 7-ю акрами, почитался человеком опасным. И как толкли зерно в ступках, и пришлось это делать много лет, прежде чем построили мельницу.

Корабль, доставивший на сей раз припасы, быстро отпустили и послали с ним капитана и команду ловить рыбу на Мысе Энн (на эту местность, как уже говорилось, взят был патент); а поскольку сезон лова давно начался, в помощь им послали кое-кого из поселенцев, которым пришлось бросить свою работу, чтобы ставить рамы и подмостки для сушки рыбы. Однако из-за опоздания, а более всего из-за гнусного поведения капитана, некоего Бейкера, мало что удалось. Он оказался пьяной скотиной: только и знал, что пить, объедаться и тратить время и припасы; а большая часть команды следовала его примеру; и хотя м-р Уильям Пирс должен был надзирать за ними, а на обратном пути быть за капитана, сделать он ничего не мог, так что убытки были велики и оказались бы еще больше, если бы не вели там менового торга, который отчасти выручил, доставив бобровые шкуры.

Присланный корабельный плотник был человеком честным и весьма усердным; он трудился очень прилежно и того же требовал от всех своих помощников; он быстро соорудил 2 отличные, прочные шлюпки (сослужившие впоследствии большую службу), большой и прочный лихтер и заготовил дерево на два 2-мачтовых галиота; но оно пропало,